ЕГЭ! Как много в этом звуке…

Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть
(В. Высоцкий)

20140211_fursenko

Легендарный создатель Единого Государственного Экзамена

Три с половиной месяца остаётся до важнейшего события в жизни среднестатистического одиннадцатиклассника. Три с половиной героических месяца до Единого Государственного Экзамена, проевшего ощутимую плешь на системе российского образования.

Эта уже давно приевшаяся аббревиатура особенным образом отзывается в сердцах школьников: для кого-то – похоронным маршем Шопена, для кого-то – зубодробильными соло Rammstein. Теперь у выпускников не бывает каникул. Теперь у выпускников не бывает выходных. А человеческий организм, постоянно требующий сна и еды, работает против железной воли, повсеместно напоминающей о том, что выстоять нужно любой ценой. И только равнодушный не проронит ни слезинки, увидев мчащегося к очередному репетитору вечно голодного школьника с въевшейся синевой под глазами.

В этот напряжённый период о репетиторстве следует замолвить пару слов. По независимым подсчётам, на них у среднестатистического московского одиннадцатиклассника уходит более 100 тысяч рублей в год. Родители будущих выпускников, желая достичь максимального результата путём вложения огромных средств, нанимают всё новых и новых репетиторов для своих давно загнавшихся отпрысков, отказываясь от бутерброда с маслом по утрам, влезая в неподъемные долги.


Зачем же столько сложностей? Дело в том, что абитуриент, сдавший ЕГЭ менее чем на 85 процентов, по факту выбывает из конкуренции в лучшие вузы страны. Значение высшего образования в России огромно. Без него человек в сегодняшнем капиталистическом обществе не может найти работу, ведь подразумевается, что у такого «специалиста» попросту не хватит знаний для выполнения необходимых задач. Соответственно, дипломы ныне насквозь проплаченных МГУ и МГИМО, по привычке, привитой с советского времени, ценятся работодателем существенно выше. Сегодняшние реалии для абитуриентов отнюдь не безоблачны: бюджетных мест в вузах в разы меньше, чем платных. А значит, в решающей битве побеждают только сильнейшие и только обладатели толстых кошельков. Куда девать остальных? В России около трёх тысяч высших учебных заведений. Из них лишь мизерная часть даёт студентам и действительно качественное образование, и «распознаваемый» работодателем диплом. Бакалавры остальных вузов в большинстве своём оказываются на отшибе жизни, пополняя ряды безработных и малоимущих.

Поэтому учитель, утверждая ученику на каждом уроке, что путь его лежит через армию в легендарный заборостроительный институт, настраивает ещё несформировавшуюся личность на правильный лад. Всё верно, ведь сейчас результаты ЕГЭ являются главным показателем эффективности учебных заведений, как школ, так и вузов. «Неэффективные» учреждения или закрываются, или сливаются с «эффективными». У образовательных заведений, не так давно сошедших с бюджетного финансирования по Федеральному Закону №83, единственная забота – добиться хоть каких-то выплат на дальнейшее поддержание жизнеспособности. А посему, у школы стоит задача не научить, но создать в стенах учреждения конвейер по производству стобалльников. А вы как хотели? Хочешь жить – умей вертеться. Такое отношение уже привело к тому, что школы попросту перестают справляться со своей целевой задачей, тратя урочные часы на то, чтобы подготовить учащегося к экзамену по высшему классу. Всё бы хорошо, если бы ЕГЭ полностью отвечал школьной программе. Только вот у экзамена своя специфика: «Делай, что должно, и будь, что будет». Теперь в школах учат делать так, как «должно». И всё чаще слышится возмутительная фраза: «Дети, на самом деле, то, что я говорю, неправда, но это нужно для ЕГЭ». Здесь побеждает не столько самый знающий, сколько познавший само устройство, специфику тестирования. Уже один тот факт, что человек, знающий английский в идеале, не в состоянии безукоризненно сдать экзамен из-за расплывчатости формулировок в вопросах, говорит о несомненной порочности такой системы.

20140211_egedieВ столичных школах нытьё одиннадцатиклассников слышится со всех сторон. Среди них бытует мнение, что если не имеешь денег – не сдашь. Опасения не беспочвенны. Год за годом дети чиновников и бизнесменов заполоняют собой бюджетные места в университетах. Платить за обучение своего отпрыска – не царское дело. Господ можно понять: гораздо проще подкупить один раз, нежели чем отстёгивать раз в год по полмиллиона. Это вовсю опровергают российские чиновники, раз за разом непосильным трудом добывающие ответы к экзамену для своих чад. По их мнению, ЕГЭ является по-настоящему объективной и справедливой проверкой знаний учащихся, а ужесточение требований ведёт лишь к улучшению качества образования, учебной литературы и повышению квалификации учителей. Кто бы спорил: обведение в кружочек правильного ответа воистину является наивернейшим способом выявления гениев, а решение однотипных задач в наше тяжёлое время остаётся лучшей тренировкой навыков преподавания, способствуя появлению в голове обучающегося нештампованных мыслей.

Детство для обычных ребят закончилось. Перед ними страшный капиталистический мир, в котором господствует конкуренция. Где большой съедает маленького, оставляя его без гроша в кармане. Те же, кто назло системе решает участвовать в этом уничтожающем соперничестве, сами подписываются на дальнейшие нечеловеческие условия существования. Множество молодых парней и девушек, ставших на этот путь, сходят с дистанции, не добравшись до вершины из-за страшного изнурения. А некоторые кончают с жизнью, увидев результаты своих трудов. Людей уже нет, а ЕГЭ живёт и размножается, как вирус, захвативший жизненно-важный участок организма.

Система образования в России доживает свой недолгий век. Страна, отряхнувшаяся от обломков Союза, больше не является самой читающей державой мира и не бьёт рекордов по количеству образованных людей. «Специалисты» же, закончившие «блатные» вузы, работают не инженерами на заводах, а заместителями своих отцов в нефтедобывающих компаниях. В то время, как заводы стоят. Каким будет будущее этого государства?

Светлана Максимова