Как из внешне безобидной романтики средневековья рождается элитизм

И чем это может грозить в будущем

Реальное историческое средневековье — вещь очень мало привлекательная. Вши, грязь, эпидемии, произвол благородных не только по отношению к низшим, но нередко и друг к другу… Однако, несмотря на это, действие многих приключенческих романов происходит на средневековом фоне. «Книжное» средневековье может быть как историческим, так и фэнтезийным, но суть дела это меняет мало — в наше дни даже фэнтезийное средневековье не всегда лишено реальных вони и грязи, но тем не менее именно его авторы раз за разом выбирают в качестве фона, и это пользуется успехом у публики.

Как из внешне безобидной романтики средневековья рождается элитизмИ это не объяснишь простой жаждой экзотики. Ведь её много разной, можно выбирать на любой вкус. Кроме того, в качестве экзотики удобнее выбирать что-то малоизвестное. Для романтиков девятнадцатого века экзотика была в Азии, особенно интересна была Индия (потом мода прошла), сейчас появилась мода на ацтеков и майя… Но тем не менее интерес к европейскому средневековью в массовой культуре не исчезает. Мало того, есть люди, которые в открытую признаются, что хотели бы «повернуть время вспять». Но даже если предположить, что это возможно, сие означало бы неизбежную потерю многих благ цивилизации. Значит, в средневековье было что-то, что сравнимо с этими благами по привлекательности? Но что?

Вспомним классический роман Дюма «Три мушкетёра». Великой Французской Революцией ещё и не пахнет, абсолютизм кажется крепким, сословное общество, дворяне, дуэли… Стоп! А не это ли притягивает? Ведь если из романа Дюма убрать скрещенные шпаги, что останется? Рожки да ножки… Кроме того, многие помнят, мушкетёры «хорошие», а гвардейцы кардинала — «плохие», причём плохие именно потому, что служат кардиналу(личностно они, за исключением графа Рошфора, совсем не прорисованы).

А почему кардинал «плохой»? А вот это один из самых важных моментов. Ришелье у Дюма плохой не потому что поп, этот момент не акцентируется, на него смотрят скорее как на премьер-министра, а не на главу церкви, и даже не потому что он неблагородно ведёт себя по отношению к королеве (Дюма мог бы, в принципе, сделать «плохой» королеву, а Ришелье этим оправдать, да и большинству мушкетёров королева по барабану). Нет, основная претензия со стороны мушкетёров к Ришелье состоит в том, что он запретил дуэли. То есть монополизировал право государства на насилие. А мушкетёрам хотелось именно феодальной вольницы — то есть права самолично разбираться со своими врагами, и чтобы государство в это не вмешивалось.

Именно это и привлекает современных поклонников средневековья — ведь в современном мире даже при самообороне трудно бывает оправдаться, а уж однозначно приемлемого обществом способа «разобраться» с врагом вообще не существует. А в средневековье существовал. Правда, только для дворян. Но ведь читатель-то и ставит себя в основном на место дворянина! А о существовании крестьян или слуг обычно вообще забывает.

Впрочем, и в современном мире есть среда, где можно разбираться с врагами почти как дворяне в прежние времена — это среда гопников. Однако в отличие от дворян, никто не считает этих людей лучшими и элитой общества. Шарма и блеска дворянства они лишены. Да и силу теперь нельзя замаскировать под «честь».

Несколько слов о самом феномене «дворянская честь». Что такое, собственно, эта самая «честь» представляла? По сути, это были «понты» дворян, бравирование некоей «лучшестью» по сравнению с низшими сословиями, иными словами, с «быдлом», и эти понты были основаны на юридическом неравноправии. И шпага была самым зримым символом этого неравноправия — в самом деле, дворянину шпагу носить и пускать в ход было можно, а простолюдину нельзя. Ему «честь» не полагалась. «Благородный» мог оскорблять и унижать простолюдина фактически безнаказанно.

Казалось бы, эти дела давно минувших дней не должны волновать наших современников, однако… В последнее десятилетие двадцатого века и в начале двадцать первого идеи неравенства стали обретать всё больший и больший вес. На постсоветском пространстве процесс идёт стремительно, в Европе — плавно и оттого менее заметно, но тем не менее — неумолимо. Со временем эти идеи становятся как бы более респектабельными. Деление людей на сорта, то есть на «элиту» и «быдло» стало обычным в неолиберальном дискурсе. А отсюда один шаг до юридически закреплённого неравенства.

Есть один миф, который поверхностно знакомые с историей марксисты порой тиражируют. Что, мол, аграрное феодальное общество непременно означает сословное законодательство, а индустриальное буржуазное непременно связано с равенством перед законом. Контрпримеры несложно найти. В средневековом Китае, несмотря на большое имущественное расслоение, юридически выделенных сословий не существовало и «формально крестьянин» мог стать даже зятем императора. А вот, к примеру, в современной Индии есть вполне индустриальные заводы, но кастовые различия «цветут и пахнут», хотя эта дичь формально отменена.

Да что Индия, так ли давно отменили дискриминирующие по расовому признаку законы в США? Пример этот особенно показателен, так как «феодальных пережитков» в США никогда не было. Отцы-основатели создавали страну сразу капиталистической, однако юридическому неравенству это никак не помешало.

Когда фашисты создавали Третий Рейх, они понимали, что идея принадлежать к некоей «высшей», «лучшей» части общества в принципе очень соблазнительна. К сожалению, люди не рождаются с некоей врождённой тягой к равенству, её нужно прививать. И есть факторы, работающие на обратное — ведь приятно же чувствовать себя выше неких «плохих» других. И не только приятно — выгодно. Собственные привилегии, у кого они есть, надо как-то оправдывать, и во все времена привилегированные себе придумывали разные оправдания на этот счёт.

А что происходит на постсоветском пространстве? Факт, что развал СССР сопровождался всплеском национализма. В Прибалтике установились режимы прямого неравноправия по национальному признаку, а до того все в правах были равны. За что был Майдан на Украине? Фактически за то же самое. Хотели установить национальное неравноправие, другое дело что столкнулись с сопротивлением. А зачем?

Причём при внимательном рассмотрении выясняется, что значительная часть этнических украинцев настроены антимайданно, а многие либералы из России — «за». Почему? Антипутинизм — довольно поверхностное объяснение, на самом деле за этим стоит желание построить кастовое общество, окончательно разделить «элиту» и «быдло». То есть на аналоги дворян и простонародья из прошлого. Человек, не знакомый с кастовым мышлением, тут может не понимать его логики.

Однако даже в позднем СССР кастовое мышление порой возникало в интеллигентской среде. Дело не просто в различиях в образовании. Важна именно уверенность прослойки, что они «лучше», «культурнее» всех остальных. Не в профессиональном плане, а именно как носители неких особо ценных культурных установок, из которых вытекает моральное превосходство. А чем это не аналог «дворянского благородства»?

Дворяне точно также были непроходимо уверены, что они лучше простого народа, хотя даже их поклонники не могут внятно объяснить, в чём это «лучше» заключается. История просто нашпигована примерами подлостей и жестокостей, которые творили именно представители благородного сословия, и ни один поклонник благородного сословия не будет эти факты отрицать, но… при этом он непрошибаемо уверен, что «неблагородные» сделали бы в десять раз больше гадостей.

Причём этот элитизм не есть что-то уникальное и не имеющее аналогов. В интеллигентской среде считается самим собой разумеющимся, что они «лучше» простых работяг, хотя работяг интеллигент видит только издали, а со своими собратьями интеллигентами и их далеко не лучшими сторонами имеет дело каждый день. Видеть-то видит, но интерпретирует это в соответствии со своим мировоззрением.

Например, какой-нибудь рядовой научный сотрудник в МГУ видит, что его заведующий кафедрой временами валяется пьяный под столом. Однако если он уже изначально уверен, что «интеллигент» в среднем лучше «рабочего», то видя пьяного завкафедрой, он делает вывод: «если уж образованный человек так напивается, то работяги и вовсе должны «не просыхать», когда же им работать, лентяям! Вот потому у нас всё плохо в стране». Понятно, что человек с таким мировоззрением народовластию предпочтёт «власть лучших», что в переводе и означает «аристократию».

Итак, что мы видим в сухом остатке? Исключать при дальнейшем загнивании капитализма появления кастовых различий нельзя. А самое печальное в этой ситуации — что в культуре нет к этому серьёзного противоядия. Национальные различия такое деление облегчают, но если «кастовость» станет обязательным атрибутом «развитой демократии», то её начнут продавливать и там, где привязка к национальности не катит.

Много ли сейчас можно найти читаемых книг или фильмов, где идея разделения на элиту и быдло критиковалась бы беспощадно? Разве что «Элизиум (Рай не на Земле)», но это исключение. Кроме того, у идей неравенства очень трудно выиграть на эстетическом поле. Красивого героя-дворянина представить много легче, чем красивого обитателя трущоб. Точнее, при желании можно найти по-человечески благородного героя и там, но такой герой ещё должен доказывать читателю или зрителю своё благородство при помощи поступков. Герой Элизиума, к примеру, доказывает это в том числе и пожертвовав своей жизнью. К дворянским «д’Артаньянам» требования со стороны читателей и зрителей сильно мягче.

ВАСИЛЬЕВА Антонина

От редакции. Поднятая автором тема, безусловно, интересна и многогранна. Но, несмотря на это, не со всеми выводами и мыслями можно согласиться.

С одной стороны, популярность средневекового фона и фэнтезийных сюжетов определяется вовсе не страстью читателей к насилию, а совсем другим. В ту эпоху (как её рисуют фантасты и писатели) многое в будущем человека зависело от его собственных действий, а не от некоей общественной системы. А отношения между людьми имели предельно ясный характер: или уж друзья навек, или враги до смерти.

Вот характерное рассуждение на эту тему из одного художественного произведения для подростков про выдуманный средневековый мир — прямая речь «попаданца» туда из современного мира:

Здесь мои друзья доказывают свою преданность мечом и кровью, а не ссужением полсотни до зарплаты. Здесь враги горят желанием насадить мою голову на кол, а не подвести меня под штраф. Здесь нет границ, которые бы не открыла закаленная сталь, нет таможни, документов, бланков, языковых барьеров. Понятие «честь» — это не только воинская или девичья. Понятие «долг» — не обязательно финансовое. Понятие «благородство» существует только здесь, в моем мире вообще не знают, что называть этим словом.
(Андрей Белянин. «Свирепый ландграф»)

Абсолютизация собственных действий человека без оглядки на общественную систему, как и рассмотренная автором система неравенства, являются одними из многих приёмов либеральной пропаганды. Думаю, многие ещё помнят лозунги начала 90-х, говорящие людям о том, что «все они теперь свободны», что каждый может стать предпринимателем и зарабатывать только за счёт своих действий. Так ли это на самом деле? Соответствует ли рисуемая картинка реальности? Ответ очевиден.

С другой стороны, привлекает именно эпоха. Скрещенные шпаги, мечтательно глядящие с пирса юные девы. И вседозволенность. Этого очень не хватает современному человеку, связанному различными правилами, вплоть до ПДД, по рукам и ногам. Вряд ли в 13-м веке лихачу на дорогах выписали бы штраф. А если он ещё и высокопоставленное лицо при дворе кардинала…

Также, не стоит забывать и о целевой аудитории. Фэнтези смотрит, прежде всего, молодёжь, которая чаще всего подсознательно отторгает современный мир, бездушный и насквозь лицемерный, пытается найти в фантазиях утерянный идеал благородства.

В настоящее время значительная часть выходящих фильмов выполняют пропагандистскую функцию, защищая нынешнее капиталистическое общество, его пороки. Фэнтези – не исключение. Поэтому, не стоит удивляться и популяризации темы неравенства, насилия и т.п.

И, помимо упомянутого автором «Элизиума», социальное неравенство критикуется ещё и в других картинах — «Голодных играх», «Сквозь снег», «Торговце сном», «Нападении на Уолл-Стрит», «12 годах рабства». Так что, в этом жанре всё не так уж и плохо.