К истории Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация»

Межрегиональному профсоюзу «Рабочая ассоциация» — МПРА – еще не исполнилось и десяти лет. Казалось бы, это слишком краткий промежуток времени для полноценного исторического исследования. Тем не менее, некоторые события, важные для становления профсоюза, уже стали предметом научного изучения. Говоря об истории МПРА, мы могли бы поставить своей задачей реконструировать ход и результаты трудовых конфликтов на «Форде», «Бентелере», «Фольксвагене», «Антолине» и др. или акцентироваться на изменявшихся тактиках и методах работы профактивистов и органайзеров, поместить в центр внимания процессы самоорганизации и распада профсоюзных ячеек или типы взаимодействия работодателей и активистов. Каждая из этих проблем, безусловно, может стать основой для отдельной работы. Но в данной статье мне бы хотелось затронуть вопрос о том, как формировалась индивидуальность МПРА, то, что сделало этот, далеко не самый многочисленный и сильный, профсоюз символом нового рабочего движения в России. Пользуясь ленинским выражением, мы хотим показать «источники и составные части» идеологии и публичного образа МПРА.

Акция рабочих "Форда"Возникновение и первоначальное становление МПРА было обусловлено несколькими взаимосвязанными факторами. Во-первых, это забастовки на всеволожском «Форде» в 2005-2007 годах, во-вторых – подъем активности социальных движений, последовавший за массовыми протестами против монетизации льгот в 2005-м году и, в-третьих, активная рецепция российскими профсоюзниками зарубежного и отечественного опыта, идеологии и методов профстроительства.

История забастовочных кампаний на «Форде» достаточно подробно изложена в двух изданиях: брошюре «Профсоюз завода компании «Форд» (Россия). История становления», изданной ППО «Форд» в 2012 году, которая основана на воспоминаниях участников и документах профсоюза, и книги профессора Монреальского университета Давида Манделя «Классовый профсоюз во Всеволожске. 2005-2012». Однако было бы неправильно рассматривать события на «Форде» как вне социального контекста, а развитие МПРА – как следствие единственного, пусть и очень резонансного, трудового конфликта. Самостоятельной богатой историей, начавшейся задолго до основания МПРА, обладает профсоюз «Единство» (АВТОВАЗ, Тольятти) и профсоюзная организация МПРА в Калуге, где центром рабочей самоорганизации стал завод «Фольксваген».

Коллективные действия фордовцев стали «информационной бомбой» и вдохновляющим прецедентом для профсоюзных и левых активистов по всей стране. По многим причинам они рассматривались как трудовой конфликт нового типа. Действительно, по ряду параметров фордовские забастовки, особенно самая длительная из них, проходившая 20 ноября-14 декабря 2007 года, разительно отличались от рабочих протестов, типичных для 1990-х-2000-х годов. По данным социолога Бориса Максимова, от 90 до 98% всех рабочих выступлений того периода были вызваны невыплатой заработной платы. Все остальные экономические требования, такие как улучшение условий труда, повышение заработков, борьба с сокращениями и прочие – отступали на задний план. Типичными были такие формы протеста, как голодовки, митинги, перекрытия дорог.

Алексей Этманов, лидер МПРАВ случае с «Фордом» имела место необычная для постсоветской России ситуация: забастовка произошла не на депрессивном предприятии, а на современном заводе, принадлежащем ТНК; ее участниками были не «доведенные до отчаяния люди», которых удобно было представлять аутсайдерами, не вписавшимися в рыночные реалии, а относительно высокооплачиваемые рабочие, требования которых носили позитивный характер; коллективные акции были хорошо организованы и проведены «в западном стиле». Наконец, был поколеблен традиционный образ российского профсоюза (ориентация на «социальное партнерство» и патернализм по отношению к рядовым членам, бюрократизм и отсутствие креативности). Наблюдателей удивлял живой, не формальный, демократизм, вытекавший из необходимости заручиться активной поддержкой большинства работников в момент забастовки. Одним из самых известных документов забастовки стала фотография, на которой запечатлен момент голосования в цеху.

Медийной привлекательности забастовке добавило еще и то, что лидер активистской команды фордовцев – Алексей Этманов – совершенно не походил на стереотипного «профкомыча».

Все это стало полной неожиданностью для властей, общества и СМИ. Вот как описывает свой опыт общения с фордовцами социолог Карин Клеман: «За 15 лет своей научной деятельности, начиная с 1995 года, я побывала во многих регионах России, где на десятках предприятий проводила полевые исследования и брала интервью у сотен наемных работников. Но то, что я услышала и увидела на «Форде», меня поразило. Нигде прежде я не ощущала такой уверенности людей в себе, нигде не сталкивалась с таким чувством собственного достоинства и готовностью к коллективным действиям. У меня почти сложилось впечатление, что вот он – гордый рабочий класс, описанный в свое время Марксом». Самая резонансная фордовская забастовка 2007 года ударила по мифам доминирующей либеральной идеологии, вещавшей о наступлении постиндустриального общества, отмирании рабочего класса, неактуальности классовой борьбы и т.п. Именно поэтому бастующий «Форд» стал важным аргументом в арсенале левых сил и дал импульс многочисленным попыткам распространить этот опыт.

Митинг рабочихБыл ли трудовой конфликт на «Форде» аномалией, чудом? Я думаю, что было бы неисторично представлять дело таким образом. Безусловно, были серьезные предпосылки, обусловившие возникновение МПРА – профсоюза нового типа. Часто указывают, что такой предпосылкой был приход в Россию транснациональных компаний, носителей иной – западной – производственной культуры. В публицистике, посвященной профсоюзному движению, нередко можно встретить противопоставление старых, «советских» заводов и работников ТНК, более восприимчивых к профсоюзной агитации. Этот тезис представляется нам слишком абстрактным. Он может создать ложное представление, будто менеджмент ТНК создал тепличные условия для функционирования профсоюзов, что не соответствует действительности. Более обоснованной кажется гипотеза о том, что существуют особенности, отличающие специфическое сообщество «постсоветский трудовой коллектив» от производственных отношений, принятых в капиталистических корпорациях. Этот тезис отстаивает британский социолог-марксист Саймон Кларк, полагающий, что «переход к рыночной экономике в России привел не к становлению капиталистического хозяйства, а к его «сворачиванию», которое сопровождалось проявлением черт советской хозяйственной системы».

По мнению Кларка, внутренние отношения на «советских» предприятиях предполагают патерналистское восприятие рабочими директора как защитника интересов трудового коллектива, а линейных менеджеров – как связующее звено между работниками и руководством. Именно это, — считает Кларк, блокирует развитие низовой самоорганизации и стратегий, основанных на коллективных действиях. Впрочем, британский социолог допускает, что капиталистическая модернизация российской промышленности приведет к складыванию обычных для капитализма отношений на производстве. Он пишет, приводя в пример «Форд»: «Ford Motor Company удалось выстроить на своем предприятии в России такую систему отношений, где рабочие четко отделены от линейного руководства, целиком входящего в состав структуры управления, и находятся в его подчинении. Этому помогли значительные инвестиции в модернизацию системы производства и обеспечение рабочим достойной оплаты их труда. Однако недавно (первая редакция статьи появилась в 2006 году – И.О.) на предприятии резко изменилась политика профсоюза, основным требованиям которого стало дальнейшее повышение заработной платы… Вполне вероятно, что Ford может в очередной стать образцом развития российских предприятий в новом веке, как это случилось в первые годы советской власти!».

Другой причиной, которой придают огромное значение старые фордовские активисты и, в частности, Алексей Этманов, является взаимодействие с зарубежными профсоюзами, первым опытом которого стала знаменитая поездка группы членов профсоюза (тогда еще входившего в структуру ФНПР) на «Форде» в Бразилию, организованная международной организацией TIE. В описании Этманова, это событие стало настоящим откровением, придавшим мощный импульс профсоюзной активности на заводе. «Непосредственным толчком к началу борьбы, — говорит Этманов в одном из своих интервью, — стала моя поездка в Бразилию на международную встречу профсоюзных активистов с автозаводом всего мира. Там мне объяснили, зачем нужен настоящий профсоюз… До этого организация была достаточно слабой, но нам довольно быстро удалось существенно увеличить численность. Это позволило разговаривать с работодателем на равных. Никакой помощи от ФНПР (официального, подконтрольного властям профсоюзного объединения), в которой тогда состоял наш профсоюз, не было. Поэтому в 2006 году мы приняли решение создавать свою собственную, действительно независимую межрегиональную организацию вместе с тольяттинским профсоюзом «Единство». Этот рассказ, часто повторяющийся в выступлениях Этманова и других фордовских ветеранов, во многом напоминает реакцию на «западную жизнь» советских граждан перестроечной поры. Принципиальная разница состоит в том, что здесь объектом восхищения становится не «потребительский рай», а развитая традиция солидарности и коллективных действий, т.е. то, благодаря чему «потребительский рай» в действительности и стал возможен. На мой взгляд, это характеризует основателей МПРА как представителей нового, постперестроечного, поколения трудящихся, вполне освоившихся с капиталистической действительностью и лишенных иллюзий, характерных для более раннего времени.

Впрочем, мнение о преобладании зарубежных идей и влияний, не совсем верно. Хотя роль последних и была значительной (даже девизом МПРА стали слова героя американского рабочего движения Джо Хилла «Не надо плакать, организуйтесь!»), большую роль в становлении МПРА сыграл, например, Российский профсоюз докеров, проводивший крупные забастовки в Морском порту Санкт-Петербурга в 2004-2005 гг. Один из соучредителей МПРА – профсоюз «Единство» на АВТОВАЗе – насчитывал к тому времени 16 лет борьбы.

Наконец, третий важный фактор, на который необходимо указать – это подъем активности социальных движений, имевший место в 2005-2008 годах. Много ценной информации об этом периоде содержится в книге Карин Клеман, Ольги Мирясовой и Андрея Демидова «От обывателей к активистам. Зарождающиеся социальные движения в совмеренной России». Вот как излагают хронологию того периода авторы книги: «Второй президентский срок Путина был отмечен самыми масштабными протестными движениями в постсоветской России и стал периодом низовой общественной активизации. С конца 2004 одно за другим состоялись социальные выступления: сначала против так называемой монетизации льгот, затем в 2006 году в связи с изменением курса жилищной и градостроительной политики, и наконец, в 2007 году началась новая волна забастовок и трудовых конфликтов. За это время появились сотни и даже тысячи инициативных групп и самоорганизующихся сообществ и организаций, а также новые профсоюзные ячейки». Несмотря на то, что последующий период экономического кризиса 2008-2009 гг. не оправдал надежд на поступательное развитие и качественный скачок в эволюции социальных движений, а события 2011-2012 годов вывели на первый план политическое противостояние, рост социальных протестов в последние годы путинской «стабильности» не стоит недооценивать. Хотя антимонетизационные, жилищные и трудовые протесты были вызваны разными причинами, носили различный характер, они отразили смену общественных настроений и обнаружили тенденцию к солидаризации. В частности, во многих регионах страны были созданы координационные советы и межрегиональный Союз координационных советов (СКС), в состав которых вошли социальные, профсоюзные и политические активисты. Содействие очагам рабочего сопротивления в Петербурге оказывал Комитет единых действий (КЕД), а позднее – Центр взаимопомощи рабочих (ЦВР). Большую роль в координации, информационной и методической поддержке низовых инициатив сыграл Институт «Коллективное действие» и его сайт www.ikd.ru. Организаторы ИКД стремились перенести на российскую почву принципы альтерглобалистского движения начала 2000-х годов.

Создание МПРА было проявлением той же тенденции к объединению локальных инициатив на уровне страны. Стоит отметить, что судьбоносная встреча рабочих десяти предприятий российского автопрома состоялась в Петербурге в июле 2006 года, в дни Социального форума или «антисаммита» на стадионе «Кировец», участником которого был и автор этого текста. Он проводился в пику саммиту Большой восьмерки, представлял собой форум левых и активистов социальных движений и сопровождался беспрецедентными на тот момент репрессиями со стороны властей.

Тогда же, 14 июля 2006 года, в петербургском Дворце молодежи состоялась конференция нового профсоюза автомобилестроителей в составе Всероссийской конфедерации труда (ВКТ, предшественница КТР), который сначала предполагалось назвать «Автостройпроф России» или АСПР. Сопредседателями будущего МПРА стали Алексей Этманов и Петр Золотарев, лидер профсоюза «Единство» на АВТОВАЗе. Окончательное организационное оформление МПРА произошло в сентябре 2006 года.

Участие профсоюзов «Форда» и «АВТОВАЗа» в создании МПРА было символичным. Рабочие «старого» и «нового» автопрома выступили единым фронтом. Влияние опыта «Единства» наложило свой отпечаток на идеологию и практику МПРА.

Пётр Золотарёв, лидер независимого профсоюза "Единство" ("АвтоВАЗ")Независимый профсоюз на ВАЗе ведет свою историю с 1990 года, когда перестроечная волна дала мощный импульс развитию альтернативного ВЦСПС рабочего движения. В 90-е годы «Единство» не раз выступало инициатором громких забастовок. Во многом опыт вазовцев был аналогичным опыту рабочих «Форда». Они также испытали влияние левой, классовой, профсоюзной идеологии (посредством Школы трудовой демократии, организованной учеными-марксистами: Галиной Яковлевной и Борисом Васильевичем Ракитскими, канадцем Давидом Манделем). Однако, в силу специфики «АВТОВАЗа» — огромного, градообразующего предприятия, судьба которого решалась на уровне правительства и президента — методы действия профсоюза «Единство» отличались большей политизированностью. Лидеры «Единства» — Анатолий Иванов и Петр Золотарев – выступали в роли политических деятелей, неоднократно участвовали в выборах в Госдуму и местные органы власти. В 1998 году вазовцы поддержали шахтерский пикет на Горбатом мосту в Москве, в 2000-м Анатолий Иванов внес на обсуждение Думы альтернативный проект Трудового кодекса. Однако сокращение возможностей для политического участия постепенно привело к падению влияния и численности профсоюза. В 2007-м, практически одновременно с подъемом забастовочной волны на «Форде», коллективная остановка работы произошла и на «АВТОВАЗе». По данным профсоюза, в полустихийной забастовке, состоявшейся 1 августа, приняли участие около 3 тысяч работников разных производств (из 120-тысячного коллектива). Но, в отличие от «Форда», стачка была слабо организованной и продлилась всего 4 часа. Действуя «посулами и угрозами», а также репрессиями в отношении активистов, широко используя методы «черного пиара», администрации удалось погасить протест.

Безусловно, профсоюзной мобилизации на «АВТОВАЗе» мешают многие объективные факторы: огромные размеры предприятия, трудности коммуникации, противодействие «официального» профсоюза АСМ. Однако авторы книги «От обывателей к активистам…», основываясь на данных проведенного ими полевого исследования, отмечают и патерналистские установки работников ВАЗа, заметно отличающие их от фордовцев: «Рабочие знают о существовании другого профсоюза, знают, как он называется, однако имеют весьма смутное представление о том, чем он занимается и чем отличается от традиционного профсоюза… Но главное – рабочие совершенно не отождествляют себя с профсоюзом. По их мнению, профсоюз – это что угодно, только не «мы». Этим «АВТОВАЗ» сильно отличается от завода «Форд-Всеволожск». Принимая во внимание мнение Саймона Кларка, можно предположить, что работники «АВТОВАЗа» воспринимают альтернативный профсоюз не как орган классовой самоорганизации, противостоящий работодателю, а, скорее, как способ выражения недовольства в рамках традиционной иерархической системы, позволяющий доносить мнение «низов» до официальных структур заводского управления. В свою очередь, администрация и АСМ, очевидно, поддерживают эти правила игры, периодически удовлетворяя требования «Единства» де-факто, но при этом, не признавая профсоюз субъектом переговоров.

Тем не менее, профсоюз «АВТОВАЗа», видимо, оказал большое влияние на МПРА. Прежде всего, это касается отношения к политике и идеологии. Как уже было сказано, «Единство» заметно отличалось от многих российских профсоюзов, в том числе альтернативных, для которых были характерны антикоммунистические взгляды и известное недоверие к политической активности, особенно – оппозиционной и радикальной. Это заметно даже на символическом уровне: к моменту создания МПРА «Единство» выступало уже под красным флагом, тогда как ППО «Форд» пользовалось цветами российского триколора и логотипом компании. Позднее МПРА также стал использовать красное и даже сделал своим гимном «Интернационал». В 2009-м активисты нового межрегионального профсоюза попытались создать прообраз партии – Движение трудящихся, совместно с политическими группами левого и троцкистского толка. После неудачи этого опыта некоторые члены МПРА вошли в состав партии «РОТФронт», ставившей перед собой электоральные задачи. В 2011-м Алексей Этманов прошел в депутаты ЗАКС Ленинградской области по спискам «Справедливой России», где неоднократно выступал с радикальными заявлениями и инициативами. Участие в местных выборах принимали и другие профсоюзные лидеры, такие как Петр Золотарев и Владимир Лесик.

В роли отцов-основателей МПРА выступили активисты уже сложившихся, обладающих собственной историей и традициями, профсоюзных организаций. Однако ответ на вопрос о жизнеспособности межрегионального объединения зависел от решения проблемы воспроизводимости фордовской модели профсоюзного строительства на других производствах. Своего рода опытным полигоном для МПРА были предприятия транснациональных автоконцернов в Калуге, и, прежде всего, завод «Фольксваген». Методом, который был принят на вооружение и активно пропагандировался в активистской среде, стал органайзинг, стратегия, применяемая зарубежными профсоюзами, столкнувшимися с сокращением членской базы. Отличие органайзинга от рутинных подходов к оргработе российских профсоюзов, состоит, прежде всего, в приложении перманентных усилий к расширению членства и понимании необходимости вовлечения максимального числа рядовых профсоюзников в активистскую деятельность. Как сказано в переизданном МПРА наиболее популярном пособии по органайзингу:

«Это не просто процесс привлечения новых членов, а скорее определенная философия, суть которой в том, что профсоюзу необходимо не только постоянно расширять свои ряды, но и на ежедневной основе включать максимальное число своих членов в принятие важных решений и поточную (ежедневную, рутинную) работу. Т.е. оставаться объединением борющихся единомышленников, инструментом самостоятельного решения проблем, а не превращаться «сервисную организацию», предоставляющую гарантированное обслуживание по защите трудовых прав при условии уплаты членских взносов и не требующую от самого работника никакой активности и самостоятельности».

Дмитрий Кожнев, профорганайзерНегативное отношение к «сервисности», т.е. ориентации на суды и социальное партнерство в противовес коллективным действиям, стало основой идеологии МПРА. Понятия «классовый» и «органайзинговый» профсоюз лидеры МПРА нередко употребляют как синонимы, причем наиболее непримиримо отрицание сервисного подхода и иждивенчества отстаивают именно в Калуге, где применение методов органайзинга дало наибольшие результаты. К сожалению, история развития МПРА в Калуге практически не изучена (существует лишь краткая хроника, составленная активистами). Между тем, калужский «эксперимент» представляет огромный интерес. За семь лет путем целенаправленных усилий МПРА удалось с нуля создать «оазис» нового профсоюзного движения в провинциальном городе, где, казалось бы, должны господствовать консервативные настроения. Забастовка на калужском заводе «Бентелер аутомотив» весной 2012 года стала наиболее значимой после «Форда» демонстрацией возможностей боевого тред-юнионизма в российском автопроме. В настоящее время МПРА объединяет порядка полутора тысяч работников «Фольксвагена». Заводские комитеты действуют на заводах «Бентелер» и «Пежо Ситроен».

Определяющими чертами «калужского» стиля профсоюзной борьбы стали: приоритет коллективных действий над всеми прочими средствами достижения целей, акцент на воспитании лидерского ядра и активное «миссионерство» на еще не охваченных профсоюзом предприятиях. В первую очередь бросается в глаза нетипичное для российской профсоюзной культуры пренебрежение к судебным формам защиты прав трудящихся. Характерно, например, такое высказывание профсоюзного органайзера Дмитрия Кожнева (одного из самых красноречивых выразителей данного подхода):

«Не может быть никакого равноправного диалога сильного со слабым. Сегодня в руках работодателей – весь арсенал средств воздействия на рабочих, законных и незаконных. Даже в тех редких случаях, когда суды и прокуроры не коррумпированы, у работодателей все равно есть превосходство над работниками в плане предоставления доказательств. Фактически, они могут сфабриковать любые документы, запугать или подкупить свидетелей и т.д., превращая закон в пустую, никчемную бумажку… Нам говорят о демократии, но на рабочих местах трудящиеся лишены самых элементарных демократических свобод. Разве удивительно, что в таких условиях люди начинают искать решения за пределами правового поля?»

В подобных заявлениях проявляется не правовой нигилизм или экстремизм (калужский профсоюз вовсе не отказывается от правовых методов, прекрасно владеет ими и имеет в своем штате юриста).

Принципиальная позиция МПРА, подтвержденная богатым опытом взаимодействия с работодателями и госорганами, состоит в том, что успешность профсоюза определяется не количеством достигнутых улучшений условий труда, а изменением соотношения сил на предприятии в пользу работников, которого можно достигнуть лишь коллективными действиями и увеличением численности профсоюза. «Легкие» судебные победы, не требующие коллективных усилий, могут оказывать вредное, расслабляющее воздействие на профсоюз, в то время как трудный и рискованный опыт противостояния менеджменту увеличивает силу профсоюза и облегчает дальнейшие успехи. По сути, калужские рабочие почти буквально воспроизводят истину, сформулированную еще в «Манифесте коммунистической партии» Маркса и Энгельса на заре рабочего движения: «Рабочие время от времени побеждают, но эти победы лишь преходящи. Действительным результатом их борьбы является не непосредственный успех, а все шире распространяющееся объединение рабочих».

Важное значение профсоюзной идеологии признают и другие активисты МПРА в Калуге. «Главное, что меняется по сравнению с прежней системой – это идеология. Еще сейчас можно кое от кого услышать такие фразы, что мы («Фольксваген») молодцы, а «Бентелер» — «лохи», или наоборот. Но мы должны не делиться по предприятиям, не вариться в собственном соку, а расширяться! Нельзя рассчитывать на один «Фольксваген». На «Фольксвагене» мы уже добились 90% того, чего можно было добиться в рамках одного предприятия: подняли зарплату, сократили рабочее время… Но если мы сможем организовать тысячу человек, например, на «Пежо» и других крупных заводах, то сможем влиять на среднюю зарплату в регионе, уменьшить норму рабочего времени и т.д.», — говорит председатель калужской первички Дмитрий Трудовой.

Органайзинг не сводится к увеличению формального членства (которое, хотя и является необходимым условием всех профсоюзных кампаний, может существенно снижаться как вследствие поражений, так и в результате побед профсоюза). Более важным с точки зрения активистов является выявление и развитие неформальных лидеров – «сознательных членов» МПРА, его ядра. Не случайно в хронике профсоюзной борьбы на «Фольксвагене» наряду с забастовками и другими коллективными акциями, отмечены и моменты появления новых лиц в основном составе активистов: Оксаны Щербаковой, Дмитрия Трудового, Елены Крюковой, Эдуарда Намаконова, Анатолия Демидова, Дениса Володина и многих других. Признание роли лидерства, однако, не означает вождистских или бюрократических установок. Скорее, речь идет о «педагогическом» подходе, состоящем в сознательном поощрении и выдвижении самостоятельных личностей с активной жизненной позицией (и пресечении иждивенческих настроений, антипатернализме).

«Мы не ведём целенаправленной работы на привлечение актива, — говорит Дмитрий Трудовой, — Как правило, работники приходят сами с какими-то идеями. Мы предлагаем им реализовать их, помогаем им на начальном этапе. Если работник нашёл возможность самовыразиться в профсоюзе — он становится активистом. Обычно поиск себя в профсоюзе занимает у новичков около года, они приглядываются, пробуют. Многие при этом отсеиваются. Так, в частности, мы отсеиваем столь распространённых “советчиков”, которые готовы давать советы по делу и не по делу, но сами никакую работу вести не хотят».

А вот как рассказывает о своем превращении в активиста член профкома Денис Володин: «Активно в профсоюзе я начал работать после встречи с Димой Трудовым. В то время я работал на участке навесных деталей, варил двери «Тигуана». Очень остро у нас тогда стояла проблема с вытяжкой. Вот мы и пригласили профсоюз посмотреть на это дело. Тогда я думал, что за меня решать проблемы должны какие-то мифические люди, которые все знают и все умеют. Но мне объяснили, что дело обстоит совсем наоборот. Хочешь увидеть результат — делай его сам. И будешь видеть свою работу, и не надо искать на кого свалить вину в случае неудачи. Для очень многих людей велик соблазн свалить свои проблемы на других — а потом с легкостью обвинить их в неумении или нежелании ничего делать… После решения той проблемы с вытяжками я понял, что хочу и готов этим заниматься, готов помогать другим».

* * *

Итак, мы рассмотрели некоторые предпосылки и обстоятельства, обусловившие возникновение и развитие профсоюза МПРА, формирование его стиля и идеологии. Резюмируя сказанное, мы можем перечислить те черты, которые, по нашему мнению, составляют «индивидуальность» МПРА:

Антипатернализм, т.е. неприятие иерархической, корпоративной модели отношений между работниками и работодателями, работниками и государством, работниками и профсоюзным руководством. Пользуясь марксистской терминологией, в этом проявляется классовый характер идеологии МПРА – наемные работники рассматриваются как социальная группа с особыми интересами и идентичностью, способная отстаивать их коллективно, опираясь на солидарность.

Милитантность, т.е. ориентация на действия, меняющие соотношение сил между работниками и работодателями в ходе трудового конфликта. При этом необходимо отметить, что «боевой» характер профсоюза обусловлен не столько идеологией, сколько трезвой оценкой сложившихся трудовых отношений и практики работы госорганов.

Открытость, означающая приоритет интересов расширения на новые предприятия, отрасли и регионы над групповым или цеховым изоляционизмом. Закреплением этого принципа стала прошедшая в 2013-2014 году смелая структурная реформа МПРА, предполагающая отказ от производственных первичек в пользу региональных и от отраслевой организации в пользу многоотраслевой.

Публичность, выражающаяся в активном взаимодействии профсоюза со СМИ, общественностью, политическими партиями и т.д.

Интернационализм, который носит как идеологический характер (МПРА декларирует свою принадлежность к международному профдвижению, неприятие расизма и национализма, часто выражает солидарность с зарубежными профсоюзами), так и прагматический, диктуемый транснациональным характером самих предприятий.

Идеоцентризм. МПРА уделяет повышенное внимание обучению членов профсоюза не только техническим навыкам защиты трудовых прав, но, главным образом, принципам и духу нового профсоюзного движения. Интервью с активистами МПРА показывают, что идейная мотивация членства в профсоюзе обычно превалирует над узко материальными интересами. Вместе с тем, МПРА серьезно отличается от «идеологических» профобъединений, таких как «Защита труда», оставаясь, прежде всего, профсоюзом, хотя и левоориентированным.

Разумеется, на практике перечисленные принципы не являются абсолютными. Например, первичка МПРА в Калуге использует элементы сервисного подхода для закрепления членства (примером может служить, скажем, дисконтная программа для членов профсоюза). Проведение организационной реформы 2013-14 годов встретило серьезное противодействие со стороны части активистов ППО «Форд», выступавших с позиций изоляционизма, что привело МПРА к серьезному внутреннему кризису. Реализация методов органайзинга дала неоднозначные результаты. Ощутимый рост численности профсоюза в последние годы наблюдался лишь в Калуге. Многочисленные попытки создания первичек на различных предприятиях разбились о репрессии работодателей и недостаток сплоченности в среде работников. Нарастающий экономический и политический кризис, сопровождающийся спадом производства, массовыми сокращениями и консервативным идеологическим наступлением на общество, также бросает вызов новому профдвижению. Тем не менее, опыт борьбы МПРА, безусловно, является передовым, требует серьезного изучения и осмысления.

Иван Овсянников

Источник
и библиография

От редакции. Изучение истории становления независимых российских профсоюзов имеет и сугубо прикладное значение. Особенно если рассматривать этот сложный, противоречивый процесс под политическим углом зрения.

С тех пор, как в «нулевые» начали зарождаться новые независимые профсоюзы, их формирование и деятельность стали ареной ожесточённой идейной борьбы. Профсоюзы — это ведь форма организации рабочего класса, а значит, потенциально опасная для буржуазии вещь. Поэтому с самого начала капитал уделял пристальное внимание развитию профсоюзов и выработке буржуазного влияния на борющихся рабочих. С другой стороны, последовательные коммунисты всегда работали на укрепление классовых профсоюзов и их очищение от хлама буржуазных идеек.

Много взлётов и падений пережило современное российское профсоюзное движение, которое, по большому счёту, делает лишь первые шаги. Но при всех оттенках и нюансах, в конечном счёте, всегда приходится определяться. Ведь есть только два класса, как говорил безвестный персонаж из документальной повести Джона Рида «Десять Дней…» Есть пролетариат и буржуазия. И если ты не за один, значит, ты за другой.

В международном профсоюзном движении давно сложилось два полюса: классовые силы организованы во Всемирную Федерацию профсоюзов, пробуржуазные тред-юнионы — в Международную конфедерацию труда. В России тоже сложилась своеобразная «двухпартийная» система: с одной стороны, обрюзгшая, чиновничья, пресмыкающаяся перед хозяевами ФНПР, а с другой стороны — пёстрая Конфедерация труда России, в которой пока хватает места и «красным» профсоюзам, и кандидатам в реформисты.

РОТ ФРОНТ всегда работал и будет работать на усиление классового, последовательного, боевого профсоюзного движения.