С чем мы встречаем кризис

От редакции: Этот материал автора, уже знакомого по дискуссии о системе Тейлора, затрагивает важную тему поиска пути выхода из сегодняшнего кризиса российской экономики. Тем не менее, статья, на наш взгляд, не свободна от заблуждений, поэтому публикуется с редакционными комментариями.

Заброшенный заводской цех - символ кризиса российской экономикиРовно год назад на сайте Российской академии наук был опубликован доклад «Россия на пути к современной динамичной и эффективной экономике», известный также как «доклад Глазьева». Документ этот был создан по поручению президента и был подписан более чем полусотней академиков и докторов наук. Спустя пару месяцев после опубликования и обсуждения, этот доклад был уже официально представлен президенту.

Документ был незаслуженно обойден вниманием — в СМИ отметили только, что, дескать, академики пообещали президенту 8% годового роста ВВП, если, разумеется, он будет слушаться их рекомендаций.

А между тем, доклад чрезвычайно интересен, и тому, кто хотел бы разобраться в причинах нынешнего экономического кризиса, в который мы пока что еще плавно погружаемся, стоит ознакомиться с этим документом более предметно.

Напомню, что доклад создавался еще до украинских событий и уж тем более до того, как внутриукраинский кризис перерос в российско-украинский, а затем и в российско-европейский и российско-американский. Доклад ясно показывает, что все необходимые предпосылки нынешнего экономического кризиса ясно были видны еще за год до всех этих событий и в этом смысле российско-украинский конфликт выполнил всего лишь роль катализатора.

Доклад Российской Академии посвящен болезни, которая отчетливо проявилась в российской экономике с начала текущего десятилетия, и, разумеется, документ сопровождается предложениями по ее лечению. Вкратце, название этой болезни — низкая эффективность при отсутствии роста.

Сразу отметим, что диагностирование болезни и предложения по ее лечению — это как раз самые слабые стороны доклада: насчет диагноза академики лишь интеллигентно намекнули, что все беды из-за недостаточного финансирования науки, а уж лечение предложили такое, что с высокой вероятностью способно не вылечить, а спровадить пациента на тот свет.

Но что является сильной стороной доклада, так это объемное описание «клинической картины» заболевания — ну что ж, спасибо академикам и на этом. Основные показатели экономической и социальной жизни современной России, собранные в документе, впечатляют и достойны внимания.

Теперь перейдем к собственно докладу.

О производительности труда

Символично, что важнейшие цифры о производительности, характеризующие нашу отсталость, академики стыдливо поместили в приложение — в конец доклада. Но мы начнем именно с них.

Для того чтобы лишний раз подчеркнуть первостепенную роль этого показателя, напомню знаменитую формулу Ленина (полагаю, любой марксист обязан выучить ее наизусть):

«Производительность труда, это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя. Капитализм создал производительность труда, невиданную при крепостничестве. Капитализм может быть окончательно побежден и будет окончательно побежден тем, что социализм создает новую, гораздо более высокую производительность труда».

Ладно, признаем, советский социализм не сумел обеспечить «новую, гораздо более высокую» производительность (в лучшие времена дотягивал до 1/3 от американской) – потому и проиграл.

От редакции: А есть ли основания признать справедливым это утверждение, учитывая, что действительно объективное научное сравнение производительности труда в социалистических и капиталистических национальных экономиках — сложнейшая и до сих пор не решённая задача? Ведь необходимо учесть и особенности сбора статистики, и возможности капиталистических корпораций выдавать получение монопольной прибыли за высокую производительность труда, и растраты труда в ходе присущих капитализму кризисов. По Марксу (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., 2 изд., т.23, с.539):

«С общественной точки зрения производительность труда возрастает также с его экономией. Последняя включает в себя не только экономию средств производства, но и устранение всякого бесполезного труда. Хотя капиталистический способ производства принуждает к экономии в каждом отдельном предприятии, тем не менее его анархическая система конкуренции вызывает безмерное расточение общественных средств производства и рабочих сил, а также множество функций, в настоящее время неизбежных, но по существу дела излишних».

Ясно одно: преимущества нового общественного строя не могут моментально ликвидировать отставание в производительности труда, связанное с отставанием в накоплении капитала и технологическом развитии. Поэтому здесь важно рассматривать динамику. По данным Советского энциклопедического словаря производительность общественного труда в СССР выросла (по сравнению с 1940) в 1950 в 1,7 раза, в 1965 в 5,3 раза, в 1970 в 7,4 раза, в 1979 в 10,5 раза. Есть и такие данные: В 1913 году производительность труда в России была в 9 раз ниже чем в США, а в 80-х годах — всего в 2 раза. Темпы прироста производительности труда в СССР были выше чем в любой капиталистической стране: в 80-х годах в СССР — 6,6%, в США 2,7%, в 60-х годах в СССР 5,8%, в США 2,3%, в 70-х годах в СССР 6%, в США 3,2%.

То есть социализм обеспечивал быстрое опережение по производительности труда стран со схожим начальным уровнем развития производительных сил и столь же быстрое сокращение отрыва от имеющих огромную фору лидеров. Но чем больше в советскую экономику внедрялись элементы капиталистических отношений, тем сильнее замедлялись темпы роста производительности труда.

Но, может быть, новейший российский капитализм создал «невиданную» производительность труда? Да ничуть не бывало.

Производительность труда в нынешней России, по материалам доклада РАН, составляет 26,8% от американской, то есть ниже почти в 4 (!) раза. Попросту говоря, там где у американцев работает один человек, у нас — четверо.

Справедливости ради отметим, что большинство развитых стран тоже отстает от Америки по этому параметру, но лишь процентов на 20-30, то есть, примерно, в 1,2 — 1,4 раза – но уж никак не в 4!

Можно, конечно, утешаться, что, по материалам доклада, наша, даже столь низкая, производительность пока все же выше, чем, скажем, в Бразилии. Надолго ли?

Пойдем дальше. Сама по себе низкая производительность еще не проблема, если есть хорошая динамика роста. Например, производительность труда в Японии в 50-х годах прошлого века, накануне «экономического чуда», была раз в 10 ниже американской, но зато был феноменальный рост в 10-12% в год.

Но беда в том, что роста как раз и нет! За последние пару лет экономический рост в России практически остановился. Если в течение предыдущего десятилетия мы имели ежегодное повышение производительности труда в 7-8%, то сейчас такие цифры кажутся несбыточной фантастикой. Рост в предшествующем десятилетии был основан на так называемых экстенсивных факторах, немаловажную роль среди которых играло привлечение мигрантов — но теперь и это не помогает.

От редакции: Если под предыдущим понимается десятилетие 2000-2010 гг., которое характеризовалось кризисом 2000-2003 гг. и кризисом 2008 и последующих годов вплоть до нынешнего, то есть в условиях развала экономики, то говорить о повышении производительности труда в масштабе всей экономики страны – полная нелепость. Так же и о росте экономики, хотя бы и экстенсивном. Основа высоких формальных экономических показателей в это десятилетие — рост цен на нефть и газ, не более того. Соответственно, и рост в 7-8% в год относится не к производительности труда, а к ВВП в целом.

При сохранении нынешней экономической модели, прогнозируется повышение производительности по оценкам МЭР, в лучшем случае, на уровне 1-2% в год. (В докладе РАН цифры более оптимистичные, но оставим их на совести академиков).

В свою очередь, такие низкие темпы означают, что разрыв с передовыми странами будет только увеличиваться: по прогнозам, производительность труда в США ближайшие годы будет расти темпами 1,5-2% в год. Нетрудно подсчитать, что, учитывая нашу четырёхкратную отсталость, только для сохранения статус-кво России нужны темпы хотя бы 6-8%, вместо нынешних 1-2%.

От редакции: Всё-таки для сохранения четырёхкратного отставания достаточно роста в те же 1,5-2%, что и в США. Правда, на ближайший год нам даже вечно оптимистичное правительство сулит спад ВВП процента на 3, что вряд ли хорошо скажется и на производительности труда.

Таким образом, мы имеем не просто стагнацию в экономике, но и растущее отставание от развитых стран. Но и это еще не проблема.

О системе профессионального обучения

И стагнация, и отставание вполне преодолимы, если страна располагает качественной системой профессионального образования, способной оперативно подготовить и переподготовить нужные кадры.

Выдающийся теоретик научного менеджмента Питер Друкер, например, отмечал:

«Страны, быстрый рост которых начался после второй мировой войны — Япония, Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур, — обязаны своим подъемом системе профессионально-технического обучения…»

Как у нас с этим делом? Приведем выдержку из доклада РАН:

«Спрос на обучение в вузах, связанный в значительной мере с возможностью избежать призыва в армию и получить формальное подтверждение полученных знаний независимо от их качества, повлек за собой безудержный рост числа вузов (с 514 до 1115 ед. в 1990 — 2010 гг.) и количества студентов (с 2824,5 тыс. чел. до 7049,8 тыс. чел.). Это не могло не привести к снижению качества обучения и диспропорциям в структуре подготовки кадров. Под ударом оказалась система начального профессионального образования (НПО), численность обучающихся в которой сократилась более чем в два раза за рассматриваемый период (с 1867 тыс. чел. до 920 тыс. чел. с 1990 по 2011 гг.).
В структуре подготовки кадров… наблюдается резкое снижение выпуска по специальностям, имеющим отношение к сфере производства, без которых невозможна модернизация. В учреждениях НПО объемы подготовки рабочих сокращаются наиболее стремительно, в том числе по профессиям промышленности (с 230,9 тыс. чел. до 160 тыс. чел. с 2001 по 2011 гг.)».

От редакции: Развал НПО охарактеризован в докладе некорректно, т.к. взят не самый показательный, ограниченный интервал времени. Так, объем подготовки рабочих по профессиям промышленности назван в 2011 году 160 тысяч. Но в СССР по данным Советского энциклопедического словаря рабочих для промышленности готовили в профтехучилищах (ПТУ) и ещё в 1981 году в них учились 3,7 млн. человек, т.е. подготовка рабочих кадров сократилась более чем в 20 раз.

То есть мы имеем деградирующую систему профессиональной подготовки – и все это на фоне стагнации и отставания от передовых мировых держав.

Но и это еще полбеды.

В конце концов, если есть сплоченный, единый народ, то он наладит и систему профобучения, а там, глядишь, и экономику поднимет.

О социальном расслоении

Посмотрим, что говорит доклад РАН насчет «сплоченности» российского населения.

«Социальные различия между богатыми и бедными группами населения составляет 16:1 При этом, как следует из мировой практики, предельно критическое значение этого показателя составляет (8-10):1.»

По разнице доходов между богатыми и бедными мы, кстати, практически догнали Америку – только вряд ли стоит гордиться такими достижениями. Отмечу попутно, что во многих развитых странах Европы эта разница в доходах не более, чем в 4-5 раз.

Далее.

«Большую опасность для единства страны таит в себе существенная межрегиональная дифференциация уровня жизни. Различия в среднедушевых доходах достигают шести раз (Ненецкий АО – 54632 руб., Калмыкия – 8289 руб.)».

Так что со сплоченностью народа при таком социальном и региональном расслоении, боюсь, тоже не все ладно.

О предложениях и рекомендациях со стороны деятелей науки

Но, может быть, российская наука скажет свое веское слово и укажет нам кратчайший путь в достойное будущее? Давайте посмотрим, какие методы лечения экономики предлагают академики.

Если отбросить обычное жонглирование мудреными терминами, вроде «револьверных инвестиций», «портфеля кластерных инициатив», «таргетирования инфляции», «налога Тобина» и т.д и т.п., короче то, к чему традиционно прибегают люди науки, чтобы подтвердить свою ученость, то основные предложения доклада можно свести к следующему:

Предлагаются две модели развития — инерционная и конструктивная.

Инерционная модель предполагает, что существующий экономический порядок не претерпевает существенных изменений, и, соответственно, положение вещей при этой модели оставляет желать лучшего.

Напротив, конструктивная модель как раз предполагает радикальное улучшение в развитии экономической и социальной жизни, выход на уровень передовых держав и прочие замечательные вещи, вроде 8% годовых роста ВВП. Разумеется, звучит очень соблазнительно. Но как этого достичь?
А вот как. Для начала предлагается увеличить втрое расходы на научные исследования:

«После распада СССР финансирование НИОКР в России снизилось на порядок, и сегодня, несмотря на все предпринимавшиеся в последние годы усилия, едва превышает 1% ВВП. С учетом опыта мировых лидеров, очевидна необходимость обеспечить скорейшее увеличение расходов на НИОКР до 3% ВВП».

Дальше — больше, каждый год предлагается увеличивать на 50 процентов инвестиции в новые производства:

«Чтобы «удержаться на гребне» новой волны экономического роста, инвестиции в развитие производств нового технологического уклада должны увеличиваться ежегодно не менее, чем в 1,5 раза»

Замечательно! Да только вот вопрос — а кто инвестор?

Частные инвесторы, которые ожидают гарантированной отдачи от своих вложений, не больно охотно вкладывают деньги в российские «производства нового технологического уклада». Тогда — где взять деньги?

Академики дают простой ответ — деньги должно дать государство! Именно государство должно выступить в роли инвестора, а для этого распечатать всевозможные «кубышки»: резервные фонды, фонды стабилизации и пр.:

«Государство-инвестор призвано сконцентрировать свои усилия на финансировании проектов, способствующих развитию инфраструктуры и высокотехнологичных видов производства.»

Вот оказывается в чем дело. «Так вот кто в пуделе сидел!», говоря словами Фауста. За неимением частных инвестиций, пусть будут государственные!

В этой идее плохо даже не то, что государственные инвестиции менее эффективны, чем частные — любой знающий человек скажет, что государственные инвестиции имеют ту приятную особенность, что их можно не возвращать. И даже не то худо, что предлагаемый подход означает отступление от рыночных принципов — фактически, подразумевается прямое участие государства в делах бизнеса, — но и это мелочь.

От редакции: автор, как «знающий человек», видимо, не подозревает о том, что во всех развитых капиталистических странах государство активно создаёт или выкупает у бизнеса и оздоравливает за счёт бюджета неприбыльные предприятия, а когда они начинают приносить прибыль, приватизирует. Подобные «знающие люди» ведать не ведают, что именно государства вкладывают огромные деньги в рискованные научные исследования, а полученные в результате коммерчески выгодные технологии передают бизнесу, создавая «силиконовые долины». И никто этими отступлениями от рыночных принципов не возмущается, т.к. они приносят лишь пользу буржуазии.

Страшнее всего то, что именно этим путем, путем прямых инвестиций в науку и новую технику, пошло советское руководство в 70-80 годы прошлого века, когда КБ и НИИ плодились как кролики, а форсировано закупаемая новая техника ржавела без дела. И именно на этом пути Советский Союз благополучно сломал себе шею!

От редакции: На чем СССР «сломал себе шею» автор, конечно, не сомневается, однако усомниться бы стоило – статья о производительности труда при Андропове проясняет этот вопрос. Отметим также, что крайне наивно оценивать эффективность тех или иных экономических или политических мер только по историческим примерам, тем более по единичному историческому примеру. Ведь то, что было в одних исторических условиях вредным, в других — может принести пользу. Или наоборот: в одних условиях полезная мера только ухудшит ситуацию в другое время и в другом месте.

Надеюсь, в окружении президента найдется здравомыслящий человек, который напомнит ему об этих исторических параллелях и не позволит дважды наступить на одни и те же грабли.

Попытка форсированной модернизации, к которой подталкивают наши милые академики, в условиях дефицита квалифицированной рабочей силы и деградировавшей системы профобразования — это кратчайший путь к пропасти.

Заключение

Мне бы не хотелось заканчивать на столь пессимистической ноте. Критиков и кликуш, предвещающих скорый развал России, и так хватает. А вот чего не хватает — так это действительно конструктивного, позитивного начала. Попытаюсь исправить этот пробел.

Мы начали с того, что отметили, главная беда нашей экономики в низкой производительности труда. И выход из кризиса — лишь в повышении этой самой, проклятой производительности.

Хорошо, давайте задумаемся — а какие, в принципе, есть пути ее повышения? Человечество знает три таких способа:

  • Модернизация, то есть повышение эффективности производства за счет использования технических изобретений и научных открытий. Этот путь, при всей внешней привлекательности, для нас пока — путь в никуда.
  • Экстенсивный путь, то есть рост производительности за счет увеличения доли рабочего времени. (Как тут не вспомнить Михаила Прохорова с его предложением увеличить рабочую неделю до 60 часов). Но для нас и это уже пройденый этап — наши мигранты работают зачастую по 12 часов 6 дней в неделю, и что толку?
  • Наконец, третий способ, Интенсификация — повышение производительности за счет наведения порядка, чистоты, дисциплины, лучшей организации, максимально плотного использования рабочего времени. Этот путь, при всей кажущейся примитивности, позволяет в разы (!) увеличить производительность, даже без какой бы то ни было модернизации, и с минимальными затратами.

Более того, интенсификация труда является мощнейшим побудительным стимулом к самой модернизации.

Для России, в ее нынешнем состоянии, из перечисленных возможны только два пути — форсированная модернизация или форсированная интенсификация. Первый путь ведет к напрасной растрате огромных средств и грозит гибелью государству, другой — способен повысить эффективность с минимальными вложениями и создает предпосылки для расцвета экономики.

От редакции: А вот тут вся соль – автор рекомендует «для России, в ее нынешнем состоянии» путь интенсификации. О том, что надо менять «состояние» у него мысль не теплится. Его заботит, как усовершенствовать экономику буржуазную. Он конструктивен – он не революционер, а соглашатель, и его рецепт традиционен: навести порядок, чистоту, дисциплину, лучшую организацию. Надо думать, для наведения порядка, чистоты и дисциплины придётся драконовскими законами и безработицей поприжать рабочих, чтобы те беспрекословно повиновались управляющим. Вот только дадут ли чистота и дисциплина прирост производительности труда рабочих, работающих на до предела изношенном и во всех смыслах слова устаревшем оборудовании? Ах да, автор ещё упоминал «лучшую организацию»! Но разве всерьёз о ней можно говорить, не трогая капиталистического способа производства? Бедный автор. Как говорится, врач, исцели себя сам! Работает лишь совсем другой рецепт – социализм, и об этом свидетельствует другой целитель – доктор Маркс. Повторим его точную формулу:

«Хотя капиталистический способ производства принуждает к экономии в каждом отдельном предприятии, тем не менее его анархическая система конкуренции вызывает безмерное расточение общественных средств производства и рабочих сил, а также множество функций, в настоящее время неизбежных, но по существу дела излишних».

А вслед за сменой устаревшего общественного строя на прогрессивный высвободятся ресурсы, которые будут направлены и на науку, и на новую технику, и на внедрение организационных улучшений. Ведь все эти меры нужно не возводить в абсолют, а систематизировано применять, в зависимости от конкретных обстоятельств концентрируя усилия общества на том или ином слабом звене.

Посмотрим, что выберет руководство России.

От редакции: Понятно, что буржуазное руководство не может выбрать социалистический путь. Но – посмотрим, что выберет трудовой народ России. И поможем ему в правильном выборе – в выходе из тупика рыночной экономики…

Сергей Валежников

Олег Таранов

Дежурный по сайту: Олег Таранов

Инженер-программист, работаю на одном из высокотехнологичных предприятий Москвы. Счастливо женат. Любимая цитата: «Пессимизм ума, оптимизм воли». В Московской организации РОТ ФРОНТ отвечаю за распространение партийных взглядов и идей.

Tags: