10 марта (25 февраля) 1917 года

Всеобщая стачка и думы Царя о России

В Петрограде проходит всеобщая стачка.

Русское бюро ЦК партии большевиков утвердило текст листовки к рабочим.

10 апреля 1917 года. Демонстрация рабочих на Невском проспекте

10 апреля 1917 года. Демонстрация рабочих на Невском проспекте

«…Жить стало невозможно. Нечего есть. Не во что одеться. Нечем топить. На фронте – кровь, увечье, смерть. Набор за набором, поезд за поездом, точно гурты скота, отправляются наши дети и браться на человеческую бойню. Нельзя молчать!

Отдавать братьев и детей на бойню, а самим издыхать от холода и голода и молчать без конца – это трусость, бессмысленная, преступная, подлая. Всё равно не спасёшься. Не тюрьма – так шрапнель, не шрапнель – так болезнь или смерть от голодовки и истощения.

Прятать голову и не смотреть вперёд недостойно. Страна разорена. Нет хлеба. Надвинулся голод. Впереди может быть только хуже. Дождёмся повальных болезней, холеры.

Требуют хлеба – отвечают свинцом! Кто виноват? Виновата царская власть и буржуазия. Они грабят народ в тылу и на фронте. Помещики и капиталисты на войне наживаются, не успевают считать барыши…»

Листовка заканчивалась словами: «Всех зовите к борьбе! Лучше погибнуть славной смертью, борясь за рабочее дело, чем сложить голову за барыши капитала на фронте или зачахнуть от голода и непосильной работы. Отдельные выступления могут разрастить во всероссийскую революцию, которая даст толчок к революции в других странах». Таким образом, партия большевиков с самого начала взяла курс на развитие демонстраций питерского пролетариата, поводом к которым послужил дефицит хлеба, в революцию.

Из воспоминаний большевика Ф.Ф. Раскольникова:

«В субботу 25 февраля я получил отпуск. Трамваи все еще не ходили. Но в остальном на Васильевском острове жизнь казалась обычной. Мирные обыватели с повседневной суетливостью сновали по улицам. Доверху нагруженные телеги тяжеловесно громыхали по булыжным мостовым.

Лишь когда вышел на Невский, первое, что бросилось в глаза, – это несметные толпы народа, собравшиеся у Казанского собора… Толпа бурлила, роптала, протестовала; из ее глубины раздавались отдельные гневно негодующие возгласы. Против нее сплошной стеной стояла полиция, не допускавшая толпу к Адмиралтейству.

На Большой Конюшенной улице навстречу мне попался отряд быстро мчавшихся броневиков. Эти движущиеся грозные коробки с торчащими во все стороны дулами пулеметов производили жуткое впечатление. Резкие, тревожные и отрывистые звуки их рожков дополняли неприятное ощущение. Со стороны Невского послышались частые ружейные залпы. Они гулко разнеслись в февральском морозном воздухе»… (Ф.Ф. Раскольников. «Кронштадт и Питер в 1917 году»)

Телеграмма командующего Петроградским военным округом генерала Хабалова начальнику штаба Верховного Главнокомандующего генералу Алексееву 25 февраля 1917 г. 17 час. 40 мин.:

«Доношу, что 23 и 24 февраля , вследствие недостатка хлеба, на многих заводах возникла забастовка. 24 февраля бастовало около 200 тысяч рабочих, которые насильственно снимали работавших. Движение трамвая рабочими было прекращено. В середине дня 23 и 24 февраля часть рабочих прорвалась к Невскому, откуда была разогнана. Насильственные действия выразились разбитием стёкол в нескольких лавках и трамваях. Оружие войсками не употреблялось, четыре чина полиции получили неопасные ранения. Сегодня, 25 февраля, попытки рабочих проникнуть на Невский успешно парализуются. Прорвавшаяся часть разгоняется казаками. Утром полицмейстеру Выборгского района сломали руку и нанесли в голову рану тупым орудием. Около трёх часов дня на Знаменской площади убит при рассеянии толпы пристав Крылов. Толпа рассеяна. В подавлении беспорядков, кроме петроградского гарнизона, принимают участие пять эскадронов 9 запасного кавалерийского полка из Красного Села, сотня лейб-гвардии сводно-казачьего полка из Павловска и вызвано в Петроград пять эскадронов гвардейского запасного кавалерийского полка» (Н. Старилов. «Хроники Красного Октября»)

В ту же ночь началось совещание министров в квартире у Голицына по вопросу о роспуске Гос. Думы. Все, кроме Протопопова, Добровольского и Раева, были против роспуска Думы. Приглашённый на совещание Хабалов доложил о событиях дня, о принятых им мерах, о плане охраны города по полученной им от царя телеграмме. Был поднят вопрос о введении осадного положения. Некоторые из министров настаивали на введении осадного положения, потому что с объявлением его прекращаются все собрания, в том числе и заседания Гос. Думы и даже её комиссий. Хабалов и Покровский (мин. иностр. дел) были против осадного положения. Решено было обратиться с просьбой к Родзянко и к членам Гос. Думы употребить свой престиж для успокоения «толпы». Голицын, между прочим, указал, что некоторым министрам, по всей вероятности, придется уйти в отставку. Собрание закончилось около 4 часов утра.

Царица Александра в течение дня послала своему мужу в ставку две телеграммы и письмо. В одной телеграмме говорится, что в «городе все спокойно», — в другой (вечерней) уже, что «совсем нехорошо в городе». В конце письма она пишет: «Рабочим прямо надо сказать, чтобы они не устраивали стачек, а если будут, то посылать их в наказание на фронт. Совсем не надо стрельбы, нужен только порядок и не пускать их переходить мосты, как они это делают. Этот продовольственный вопрос сводит с ума».

Николай II, в связи с событиями в Петрограде, несколько раз в течение дня виделся с Алексеевым и беседовал с ним. Дубенский в своем дневнике отметил, что «государь как будто встревожен, хотя сегодня по виду был весел» (Н. Авдеев. «Революция 1917 года. Хроника событий»).