Газификация

— Да как то не с руки задарма газом распоряжаться! – Главный щурится, на звёздочки Кремлёвские поглядывает. – Сейчас рынок. Не поймут на саммите! Да и накладно. Сколько там у населения в кубышке? – к министру денежному вопрос прилип.

— Меряно, не меряно! – вскочил, блокнотик отворил на нужной страничке. – Ежели собрать наличность, Багамы – Мальдивы, без икоты заглонём.

— Вот! А нам в укор виллы, да земли под них купленные в вину ставят. Непорядок. Ладно, надо газ вести в массы. Но так, чтобы и бунта не наблюдалось, и забота светилась. Механизм отлажен, приступайте.

— Двух зайцев хлопнем! – хихикнула талия с ножками точеными, протокол заполняя.

А механизма давно как часики работает, без икоты и зелень и дерево глотает, нефтью закусывая, газом нос прочищая.

*****************

Лёшка всегда страдал, когда осень в окошко намыливалась. Не потому, что жёлтый лист светился, или осенняя грязь дорогу к «скворечнику» портила. Просто, как только подходил отопительный сезон, так у Лёшки настроение падало. Каждый день приходилось с печкой хороводиться. Угольную золу убери, дрова принеси, да чтобы они сухие были. Да ещё задолго до осенней поры их заготовить надо. А это машинёшку найти, дрова привезти, поколоть. Сложить в сарай. Таким же кандибобером решить проблему с углём. Одним словом, не любил осеннюю пору Лёнька.

А тут манна свалилась с небес. Газификацией начали умасливать. Оно, конечно, деньжат потребовали, но чего не сделаешь ради лени беспробудной. Чтобы с тазиками угольными в сарай не нырять, да ежедневно топориком поленья щелкать, ежели не успел загодя заготовить дровишек.

Однажды вышел на улицу Лексей, смотрит, мужики у соседнего забора в кружок собрались. Лица у всех трезвые, и вроде как умные разговоры разговаривают. Удивился, к соседям направился, уши отворил.

— Вы как хотите, а я не вас, так других буду приглашать в кооператив. – Только и успел услыхать речь Шурика Гаевского.

— Чё за кооператив? – Лёнька рот открыл.

— С луны свалился? Уже год как газифицируют котельные. Теперь до нас очередь добралась. – Вечно пьяный, Витька вдруг трезвым голосом начал вразумлять Лёньку.

— По соседней улице газовую трубу ведут.- Шурик перебил Витьку, начал растолковывать тему разговора. – Нам предлагают создать кооператив, чтобы сообща сделать себе врезку и отапливать свои дома газом.

— Так, это и баллоны для плиты не понадобятся, — Лёшка на лету схватил преимущества нововведения. – А как по деньгам будет выглядеть?

— От центральной мы в складчину подводим трубу до наших домов. Эту работу оплачиваем полностью из нашего кармана. Следующие пользователи, возместят наши перерасходы. Вот и считайте. Да плюс, ещё начальство с деньжатами поможет – Гаевский быстро растолковал ход работы.

— Потому и помогают, чтобы завлечь. – Вечно недовольный Володька Серебров так — таки и вставит сомнения. – Потом в лапах окажемся, а они цены и задерут.

— Тебе не нравится, топай отсюда, — Сашка сердиться стал.

А Алексей слушает разговоры и ничегошеньки не понимает. Вроде нужно создать кооператив, собрать деньги, и потихоньку готовиться к встрече газовой трубы на пороге собственного дома. Однако сомнения гложут:

— Так по «ящику» говорят, что бесплатно трубу будут вести. Наше только желание.

— Ты окончательно съехал, — Шурик ухмыльнулся Лёшкиной речи. – Бесплатно… Да, сегодня и триппер за просто так не получишь!

— Так — то оно так, если не на сеновале. – Лёшка чай по телеящику не только новости слушает.

Одним словом создали кооператив, куда и вошёл Алексей.

— Если кто пожелает газ, пущай вносит денежную долю. А мы её про меж себя по — соседски, честно и открыто распределим. Чтобы никого не обидеть.

После таких слов последние сомнения исчезли, по рукам вдарили, по кабинетам побежали.

Лёшка так заинтересовался новым в своей жизни, что покой и сон потерял. По родственникам не поленился прогуляться. Похоронные из банки выгреб. В долги нырнул, аки амфибия. Одним словом, собрал деньжат на бесплатный газ. И котёл купил и смету составил. Девицы разрешение выдали, и печати нужные приложили. Наконец, труба протянулась по улице, а там и в дом просочилась, к котлу пристроилась.

Жена Лёшки радуется, уже на уголь не смотрит.

— Сколько грязи от него было? – фыркает на житьё прошлое, да на лавочке с соседками на трубу щурится.

А соседушки не все в кооперативе. Некоторые по старинушке норовят, особенно Клавдия ерепенится:

— Оно конечно, нынче газ дешевле угля. Потому как вас, дураков, легче приманить. А как соберут толпу, ужо посмотрим.

— Как же так, — Мария Ивановна всю жизнь на базаре выращенной редиской торговала, законы рынка знает. – Какой резон поднимать цены, ежели растет количество потребителей. Клавдя, вечно ты не довольна.

Соседушки разглагольствуют, трубы по улице расползаются. Остальные к ней всё больше доверие оказывают, да сундуки с закромами денежными потрошат.

Рынок не дремлет. Уже следующие пользователи газового чуда оплачивают бОльшими суммами. А эти суммы распределяются как Бог на душу положил. Поди, разберись, кто и сколько должен заплатить в свете инфляции? Кто — то молчит, кто — то на председателя щурится, а кто — то получает деньги, к председателю больше прижимаясь. Начинается возня.

— Как же понимать, — первооткрыватель голос подаёт. – Обещали вернуть те деньги, которые мы переплатили за установку линии.

— Положим, труба стоить сто рублей и пятеро вкладчиков оплатили её . По двадцать рублёв. А уже с новым пользователем, труба стоит не двадцать, а шестнадцать с копейками.

— Нечего тут арифметику разводить. Инфляция, вот пай и возрастает. — председатель перекрывает шум на сходе. – Да и не так просто рассчитать. Цены то не стоят на месте. Поди, разберись.

А когда и кому разбираться? Народ урчит, ума не прибавляется. Время идёт, и потихоньку сыр – бор сходит на нет. Благодать стелется.

Одним словом, газ появился. А рядышком пристроился бардак на документацию, на право собственности и на головную боль. Кто остался с барышами, кто не получил компенсацию за переплату газовой ветки, сам черт не разберёт. Короче пришло время, когда государево око решило прибрать к рукам злосчастные трубы. Чтобы по документам вроде как на государственные целковые сладили.

А    В  Э Т О     В Р Е М Я.

Пока в городе первопроходцы нянчились с трубой, она дальше, по району расползается. В деревне на околице застряла.

— К вам труба с газом подтянулась. – рык изо всех СМИ летит. На экране «телеящика» картинки с других регионов мелькают: котельные синим топливом во весь экран растопыриваются. Баба в нарядном сарафане не у печки со сковородой, у плиты газовой с поросячьей ногой улыбается.

А в Семипузовке, где труба застряла, власть репу чешет:

— А с населением как быть?

— А рынок вам за какой надобностью? Или в берлоге живёте? – Старшее начальство ехидничает.

— Да вроде деньги выделялись на газификацию домовладений! – знамо дело, младшее начальство глобализма лишённое.

— Скажите спасибо, что в план внесли. А то не видать вам трубы. И дело было бы труба! – каламбурят от души, ножнички подтачивают, к алым ленточкам готовятся.

А чё не готовиться? Это раньше, без стагнации, каждую радиотарелку или, положим, лампочку абы как тянули. Сияет на пузе орден, громкоговоритель тебе в избу. Надои в колхозе повысил, провода с лампочкой без очереди к дому пристроили. Государство определит начальству копеечку на столбы электрические, и попробуй не согласись с суммой? Тут тебе сразу бесплатная дорога в места северные, сопки вулканические. А сейчас рыночные отношения и всё такое современное.

— Да тут не хватает на работу. – пищат в деревеньке, подсчитывая полученные денежки на газификацию.

— Если так, то передадим тем товарищам, у которых найдутся внутренние резервы.

Очень полезное выражение. Своевременное.

— Ну, уж нет, — соглашается деревня. По рукам шлёпнут, и в разрешительную ладошку копеечку спрячут:

— Подавись! – А то и правда, на поздний срок определят газовый финиш.

Доползла, наконец — таки, труба, тут и праздник ладить начинают.

Кинокамеры на околицах растопырились, фифочки микрофоны по кругу таскают. Помощники улыбчивых баб приглашают нарядиться, чтобы в глазок оптический благодарность высказать.

— Сынок, — старуха весёлая, да шустрая, — Одна проблема, ежели согнусь для поклона, могу не разогнуться. Спина одолела.

— Не надо сгибаться. В демократии живём. Просто скажете слова, — листочек в руках маячит. – Мы тут написали.

— А в пояс не надо кланяться, что ли? – бабулька от удивления бровки насупила.

-Матрёна, иди, не мешай! – главный в поселении плечом непонятливую старуху в зад толкает. – Я выучил слова. Может, прорепетируем?

— Ладно. – соглашается главный тамада. – только улыбку на лице изобразите. В такой день не надо с хмурым лицом, больше радости. Начинайте.

— Дак, я это… мне бы сразу вон ту штуковину. – на микрофон косится. – Я без него не того…

Микрофон в руках, взгляд напрягся, и словно лом проглотил:

— Товарищи! – пауза. — Я собрались… Мы… вобщем, спасибо за…. —

— Так дело не пойдёт, мрачно подводит итог тамада. Но дальше репетировать нет времени, да и на пригорке появилась кавалькада машин.

Все справные и с виду на «запорожец» не похожие. А уж содержимое и подавно. Галстуки как на подбор, ладные, и лица при них одухотворённые и серьёзные. Всё –же государственное дело ваяют. Только старшая из района, Чугункина Танюша, зубами скрипит, чтобы другие не слышали. А есть от чего…

… В области, как и в стороне столичной, оттяпали малость деньжат от пирога газового, и речи умные ведут:

— Денег мало, — поучают, — А потому надейтесь на внутренние резервы. Мы приладим трубу до окраины, а дальше уж того. Сообща!

— Пущай население в кооператив организуется, да и проложит по улице. Банк государев и так в беспокойстве. Сколько деньжат прячут в кубышках? Потому, сам Бог велел кровные выкладывать. – Молчит Чугункина, знает сколько деньжат прилипло у чиновников главных. Соображает, сколько можно ещё отпилить. Мало получается, потому и скрипит душа беззвучно, лицо улыбкой наряженной, помадой смазанное.

Собравшиеся ничего этого не знают, потому радостные речи слушают, с умилением на местную отличницу в бантах любуются. А девчушка к самому главному подошла. Тот ей в ручку ножнички вложил, к торчащей из земли трубе подводит.

Щёлк, и освободился вентиль от пут шёлковых. «Ура- а!» по полянке стелется, кинокамеры стрекочут, в прямой эфир радостную весть несут.

— А дальше то что делать? – в общем веселии вопрос неприличный засветился.

— Тут вы уже сами хозяева. Вам решать. – Голова самая старшая от кинокамеры скрывается, к машине поворачивает. Только помощник, вроде бронежилета, закрывает голову старшую, дверкой осторожно щёлкает.

— Да почитай до ближайшей улицы ещё топать и топать. – народ в дорогу главному начинает соображать.

— Повторяю, внутренние резервы. Район поможет. – из окошечка напутствие летит, в районное ухо попадает:

— Не боитесь. Клич бросайте «лекторату». Проглотит не пережёвывая.

И катится газификация, и гром фанфар вздымает Русь!

А    В  Э Т О  В Р Е М Я.

Пка в Семипузовке с газификацией веселились, государево око в районе шагнуло к электорату:

— Передавайте вашу собственность нам под крылышко, а мы уж будем потеть над вашей железкой. Газовые участки организуем, они и примут хозяйство. Тогда начнём перед властью верховной поклоны бить, да за денежку отчёт держать: мол, в каждой горелке шипит пропан-бутан.

И договоры правильные приложили. Чтобы товарный вид при передачи трубы соответствовал.

А какой вид? Годами кисточкой трубу не мазали. А уж травостой убирать, вообще не царское дело. Одним словом старые собственники нос воротят, а новые не хотят ржавое, да покосившееся в собственность складывать.

Осерчали собственники, бросили бумаги на столах полированных, во гневе удалились. А девицы переложили бумаги в угол дальний и забыли про них.

Время бежит, вопрос висит. Лёшка уж и уголь не угадает. Не помнит, зачем пила валяется в сарае. Ванную комнату сладил и поласкается в воде горячей, солью морской разбавленной.

Сейчас не ясно, пьяный был или нет водитель, но заехал товарищ аккурат, в стойку, на которой покоилась кооперативная труба. Маленько смял её, а она без поддержки возьми, да на землю свалилась.

Мастера приехали, быстренько вентиль закрыли и всех делов. Без газа остались товарищи.

А к тому времени уже никто и не помнил, чья труба и где на неё документы.

— Как же так, — Лёшка в газовом участке рубаху на пузе рвёт. – Мы вам все бумаги сдали. Они у вас должны быть. А дамочка, словно газовая труба шипит:

— Документации на ваш участок нет. Потому вы незаконно пользовались газом.

— А оплачивали по счётчику в ваше ведомство тоже незаконно? – ехидничает Алексей, неделю не мытый.

А крыть нечем, к начальству за советом бежит. А начальство новое, не в курсе, само не знает, как ответствовать.

— Ежели документов нет, то пущай новые составят, в соответствии с законодательством.

— Это ещё как?

— Ваш кооператив должен приватизировать земельный участок, по которому проходит труба. Межевание, план. Всё должно быть по закону. Наши мастера посмотрят, в каком состоянии ваш распределительный шкаф.

— А у них пользователей больше, чем положено, — главный мастер ввернул словечко. – Нарушение. Потому не за горами штрафные санкции. Тысяч на двадцать.

Опечалились пользователи.

— Так ведь мы вам передали всю документацию, — растерялись окончательно, не знают, что говорить.

— А где акт передачи? – не сдаётся участок. – Мы не приняли ваше хозяйство, поэтому оно принадлежит вашему кооперативу.

— Так кооператив давно не существует, — чешут репу пользователи. – Председатель умер, а у нас у каждого только бумаги на дворовую трубу.

— Вот и соберитесь, возобновите кооператив, тогда будет юридический собственник, который заключит с нами договор на ремонт вашей линии. А так не положено с вами дело иметь.

Долго мучились, к газу привыкшие, кабинеты околачивая.

Но, нашлась голова. Предложила пойти по старинке, пока председателя не выбрали. Сложились по тысчонке и в одночасье мужики вылечили трубу. Газ пришел в газовые котлы и колонки. Но каша — то заварилась.

Опять собрались, решать стали, кого главным выдвигать. А выдвигать некого. Кругом пенсионеры, да домохозяйки. Со всех сторон обмусолили каждого, пока не наткнулись на личность знающую. Чай в интернате для ребятишек директорствовал. Тимофеевича. А тот сразу быка за рога.

— Это, мы, конечно, исправим положение. Но тут есть ещё одно заявление от новой соседки. Что дом у Дмитриевича купила. Просит подключиться к нашей трубе.

— Так уже сказали, наша линия не потянет дополнительной нагрузки. Бумага имеется,

— О чём беспокоитесь, — в разговор влез новый сосед. – Дырку больше сделать, всем хватит. – А сам в сторону новичка стреляет. А дамочка справная, отступать не желает:

— Ежели шкаф не позволяет, то я решу эту проблему.

И что вы думаете, пошукала по кабинетам, пошуршала… не подолом юбки. Уже на следующем собрании бумага ответствует: можно присоединить пользователя.

А народ в сомнениях:

— Как же так. Сначала говорят, что нельзя подключаться, А потом можно. А вдруг, зимой поступающий газ всех не обеспечит?

— Печки поставим, — веселится новый мужик.

— Да я и сам не допущу, чтобы без газа сидеть.- Тимофеевич иногда умные вещи говорит.

А просительница так и сыплет елей:

— Вот у меня бумаги, где написано, наш шкаф потянет дополнительного пользователя. – И во все стороны листочки в руке мелькают. – Да вот и представитель городской администрации слово скажет.

Вперёд выступила Надежда Ивановна и сразу к делу приступила:

— Мы тут посовещались с представителями газового участка и решили, что в ближайшее время решим этот вопрос.

— Так — то оно так. Но если собственник трубы кооператив, и не все согласны включить нового пользователя, причём тут администрация? – нет единства, по пустякам перечат.

Как бы там ни было, в один из осенних дней поползли слухи, что новый член кооператива купила своё членство, и оплатила трубу.

Начинается делёж полученных средств. По — братски разделили. Только к Лёшке деньжата не попали. Да ещё к недовольным товарищам. А Тимофеевич суровым голосом отчитывает неразумных:

— Будем выплачивать деньги тем сознательным гражданам, которые подписали разрешение на нового пользователя. Так что, ты пролетаешь, дорогой товарищ Алексей.

Не обидел себя Тимофеевич, разделил деньги согласно преданности каждого к общественному делу. И до Лёшки дошла эта информация, и других счастливцев, которые его поддержали. И Тимофеевич уже больше не жалеет, что такой груз общественный взвалил на себя.

А  В  Э Т О  В Р Е М Я.

В Семипузовке так же не сидят сложа руки. Деньги, которых не хватило на газификацию, с населения собрали, труба дальше поползла. В домах печки рушат до основания, котлы газовые ладят, в комнатах радиаторы крутят. На улице лист желтый уже не на ветке прохлаждается, к земле тянется.

Районный голос об очередной победе бумаги сочиняет, комиссию на приёмку посылает. А она как увидела труды газоведов, так и опечалилась. И размеры не те. И направление не в ту сторону. И вообще, сооружение похоже на канализационное строение. А тут и снежок подоспел. Морозец на водичке стёклышки начал ладить, да узоры рисовать.

Не понравилось селянам. Скандальчик вспыхнул. Из губернского кабинета рык полетел по администрациям. Посыпались в Семипузовку опять галстуки ответственные, тела орденоносные. Лица макияжные, пудрой присыпанные. Снова рабочие с кинокамерами засуетились. Но уже чем хужее, тем круче.

Бабку кажут в тулупе завёрнутую, паром дышащую.

— Последнюю денежку отдала! Вот в сарае согреваюсь. Слава Богу там печка сохранилась. Летом варенье – закрутки делала.

— У соседей приютилась! – очередная страдалица в микрофон пританцовывает, ножки согревая.

Камеры щёлкают, ручки по листочкам скрипят. Диктофонные флэшки плачем набиваются. А начальство сурово на подчинённых глазом стреляет, да команды во все стороны распространяет. Справно заботу проявили, до дому собираются, сроками устранения недостатков грозят. Виновных обещают прищучить. А их нету…

… Лёшка сидит на кресле мягком, после ванной комнаты, слушает про беду Семипузовскую, головой качает, злорадство выказывает:

— Ничего, вот газ придёт, ещё морды друг другу почешете. Вот как начнёте врезаться, да с соседями, да в разнобой! Посмотрим, как запоёте. Понятно, Лёшке решение Тимофеевича не понравилось. В долю не включили. А к начальству мягше надо быть. И терпимее.

************************

— Ну как, газификация в полном объёме? — вопрос проснулся.

— Согласно плану! Только вот сметы не совпадают. Перерасход, потому цену надо приподнять.

— А пошто так? – вопрос напрягся, ответа требует. И кинокамера томится в ожидании.

— Тут множество причин. Несогласованность. Отсутствие резервов. Да и вообще. Мы собираемся в международную организацию? Так и давайте к этому стремиться! А частные вопросы можно решить в рабочем порядке. Опять говорят, у населения, денег уйма. Пол – Европы с потрохами проглотит.

С миром закрыли тему. Да и олимпиада на носу. Пока механизм в форме.

 

О.Круг.