«Левый поворот» с правым креном

По итогам московского «Марша миллионов» 15 сентября известный левый блоггер Дарья Митина восторженно написала: «Первая с декабря общегражданская акция с абсолютным доминированием левых ‑ не только на шествии (что не ново), но и на трибуне». Её очень воодушевило, что «левые составили минимум половину участников шествия», а «80% выступлений на митинге были так или иначе левыми и остросоциальными»[1].

Наконец-то левых пустили доминировать на трибуну! Теперь-то уж мы всем покажем кузькину мать, и режим содрогнётся.

Да простит меня читатель за эту иронию, но без неё здесь трудно обойтись. Упоение некоторых московских левых по поводу 15 сентября напомнило мне радость престарелых адептов Зюганова, которые обычно судят о мощи протеста по количеству участников, приходящих на акции КПРФ. И в том, и в другом случае поводом для бурных эмоций служит некий внешний признак.

Является ли левизна резолюции и трибуны «Марша миллионов» следствием растущей силы, влияния, организованности левых? Ответ на этот вопрос позволит нам увидеть перспективы протеста. Кухонные рассуждения здесь непродукивны.

Как приятно было бы ответить: да, наше влияние растёт, народ поворачивается к нам, либералы вынуждены отступать. Но, увы ‑ такой вывод спекулятивен, он базируется на шаткой основе.Что, за прошедшие полгода московские левые нарастили свои силы? Мобилизовали трудящихся? Организовали кучу профсоюзов? Повели за собой массы? Ведь нет же. О реальном росте сил говорить пока не приходится.

Может быть, свою роль сыграл виртуальный, медийный фактор? За неделю до «Марша миллионов» прошёл 2-й Форум левых сил (ФЛС), который сделал громкое заявление о размежевании с либералами и бойкоте выборов в «Координационный совет объединённой оппозиции». Это заявление наделало шуму и, конечно, произвело некоторое впечатление на хозяев трибуны. Но не стоит преувеличивать его значение. За шумовым эффектом должна следовать сила, а её нет. Либералам известно, что ФЛС — структура рыхлая, она существует лишь постольку, поскольку ни к чему не обязывает своих участников. Да и практических последствий заявление ФЛС не имело: на самом «Марше миллионов» все составные части ФЛС вели себя как всегда, ни словом не давая понять, что ещё не так давно они грозно сотрясали воздух. Так что не будем себе льстить: полевение «Сахарного болота» имеет под собой другие, более глубокие причины.

Ещё в июне журнал «Эксперт», используя своеобразный биржевой сленг, заявил: «Восходящий тренд сменился боковиком». О перспективах протеста журнал высказался вполне определённо: «Болотная, какой мы ее знали, подошла к концу. Осенью протест будет либо с другими лозунгами и лидерами, либо утратит политическое значение»[2]. Лидеры остались те же, в остальном эксперты оказались правы. Массовые протесты в Москве идут на спад, это уже ни для кого не секрет. Восторженный зимний энтузиазм сменился осенне-летним разочарованием. Причины, едва оконтуренные весной, сейчас видны невооружённым взглядом.

Первая причина: политическое значение протеста действительно утрачено. Политические лозунги перестали вызывать доверие публики. Зимой и отчасти весной, когда выборы только-только состоялись, можно было подогревать энтузиазм массовки перспективой свержения режима единым порывом, кавалеристским наскоком. Сейчас не так. В общественном сознании Путин уже уселся прочно. Момент упущен. Да объективно этого момента и не было, просто люди надеялись, что он есть. А теперь они перестают верить в то, что «болотные» митинги что-то дадут. И в этом — вторая причина спада протестов. К её формированию приложились сами организаторы. Не нужно объяснять, как важны для воодушевления людей хотя бы маленькие победы, маленькие шаги вперёд. Этих шагов организаторы совершенно сознательно не делали. Из раза в раз они проводили акции по сценарию «постояли — покричали — разошлись». Многое в подготовке и проведении «болотных» акций позволяет характеризовать их как контролируемый слив протеста. Единственным исключением из однообразного ряда являются события 6 мая, но они, кажется, напугали самих организаторов.

Спад протестов становится серьёзной проблемой для лидеров «объединённой оппозиции», чей политический капитал прямо пропорционален массовости митингов. Чтобы сохранить эту массовость, они вынуждены лавировать. Если старая жвачка про «честные выборы» исчерпала себя, чем тогда удержать внимание людей? Социальная тематика здесь напрашивается сама собой. Выборы проходят, а цены и тарифы растут. Образование уничтожается, здравоохранение разваливается, доступное жильё стало фантастикой, достойная зарплата — привилегией. Социальные противоречия пронизывают всю жизнь общества. Других тем, сравнимых по актуальности с социалкой, просто не существует.

Поэтому для актуализации протеста, для возрождения внимания к нему оставался только один путь — спекульнуть на социальных лозунгах. Вот откуда взялось пресловутое доминирование левых слов 15 сентября.

И поэтому меня оно ничуть не радует. Полевение «Марша миллионов», несмотря на разницу в масштабе и значимости событий, напоминает мне полевение Временного правительства в 1917 г. Сотрясаемые кризисами, временщики каждый раз становились всё левее и левее… для того, чтобы заново посеять иллюзии в массах и, в конечном счёте, удержать контроль над ними. Князь Львов мог быть приемлемой фигурой в марте семнадцатого, терпимой — в мае, но его уже не переваривали в июле. Он должен был изменить себе и стать левым, либо уйти и уступить место левому. Львов ушёл, а Временное правительство благодаря левизне Керенского смогло продлить свою агонию. Немцов воодушевлял столичную массовку в декабре, но уже в июне он должен был полеветь, чтобы остаться востребованным. А в сентябре либералы и вовсе приобрели спелый розовый оттенок, потому что в противном случае перед ними возникла бы перспектива маргинализации протеста и утраты контроля. «Болото» без социалки в общественном сознании окончательно превратилось бы в «протест норковых шуб». Всё то, что было живого и реального в этом протесте, могло спонтанно нащупать какой-либо иной центр кристаллизации. Этого руководители «болота» не могли допустить.

* * *

Левый поворот был бы, конечно, неполным и не очень правдоподобным без помощи тех левых, которые с самого начала встали на путь сотрудничества с либеральными вождями. Отчётливо видна буржуазно-левая тенденция, которая представлена такими политиками как С. Удальцов, И. Пономарёв, И. Будрайтскис. Наивно надеяться на то, что они вырвут руль у либералов и заложат круто влево. Вместо этого складывается довольно любопытная вертикаль власти: часть левых активно помогает либералам и раскручивается за счёт этого, либералы крепко держат в своих руках руль протестов, и сами они, в свою очередь, поставлены сверху путинским режимом в декабре 2011 г. И все довольны. Более того, выстраивается очередь желающих приобщиться. 15 сентября таким очередникам дали вкусную конфетку, позволив под занавес митинга выступить с большой трибуны. Перед опустевшей площадью упоённо вещали даже откровенно маргинальные персонажи. Буржуазия знает, как прикормить своих «левых» соратников. Им было позволено выступить лишь постольку, поскольку эти выступления утеряли всякий политический смысл.

Нетрудно заметить, что на наших глазах выстраивается новая «системная оппозиция», которая уверенно идёт на смену одряхлевшей КПРФ. Пусть читателя не смущает разница между радикальной риторикой Навального и бесхребетным шамканьем Зюганова. Разным поколениям — разные обёртки. Пожилые люди уходят, вместе с ними уходит и КПРФ. Молодым нужна яркая фраза, эмоциональный порыв, энергичность. Они могут не заметить, что за красивой оболочкой таится старое, покрытое плесенью содержимое.

Действительно, при всей разнице во фразе — разве не похожи митинги КПРФ и «Марши миллионов» по своему результату? В обоих случаях он сводится к упомянутой выше схеме: постояли — покричали — разошлись. В обоих случаях нет ни малейшего шага в сторону организации граждан на реальную борьбу. «Болото» не помогает даже низовой общегражданской борьбе (дольщики, уплотнительная застройка, антиклерикализм и т.п.), про классовую и говорить нечего. Пар в свисток — вот каким был главный результат акций Зюганова. Таким стал и главный результат деятельности «объединённой оппозиции».

С каждым разом это понимает всё большее количество участников. Недовольство беззубостью протеста, происходящим на большой трибуне постепенно не просто распространяется всё шире, но принимает всё более активные и организованные формы. Если лейтмотивом действий коммунистов на первых, зимних митингов было нестройное освистывание трибуны, то на июньской акции уже были попытки создать альтернативный центр притяжения сил. А 15 сентября прямо на проспекте Сахарова состоялся полноценный альтернативный митинг, организованный совместными усилиями активистов РОТ ФРОНТа и вузовской колонны. Буржуазно-левые вожди предпочли проигнорировать это событие или объяснить это традиционным набором штампов (зависть, пиар и т.п.), не желая замечать в то же время, как от них самих отшатывается публика.

* * *

Насколько далеко зашли леволибералы в строительстве новой системной оппозиции, хорошо видно по заявлению бессменного лидера РСД Ильи Будрайтскиса. Вот что сообщает в своей лекции этот теоретик современного реформизма: «На протяжении XX века в рамках социалистической перспективы фактически вырабатываются две модели отношений с действительностью. Это социал-демократы и «идиоты». Для социал-демократов является важным достижение максимально возможного в исторически обозримых пределах — для вторых эти исторически обозримые пределы не играют никакой роли. Социал-демократия в том виде, в котором мы ее знаем, направлена на достижение наилучших условий жизни рабочего класса в рамках капитализма. Все, что находится за рамками капитализма, выносится за рамки возможного… Альтернатива социал-демократии — принципиальное отвержение реальности, отказ выстраивать внутри нее политические отношения, «идиотизм». Он заключается в том, что никакие изменения в рамках капитализма невозможны. Это предельное отвержение политики и реальности»[3].

Говоря короче, если вы хоть на сантиметр высовываете нос за пределы очерченного г-ном Будрайтскисом реформизма, если вы хоть на миг задумаетесь о ликвидации капитализма как такового — вы сразу же станете «идиотом».

Теоретические построения «нового социал-демократа» неуклюжи, и мошенничество тут видно невооружённым взглядом. Оно состоит в том, что Будрайтскис искусственно разрывает и противопоставляет борьбу за частные уступки в рамках капитализма и борьбу за революционное ниспровержение капитализма. Либо одно — либо другое. Либо ты чистенький, респектабельный, прилизанный социал-демократ, и тогда ты должен смирно сидеть в «исторически обозримых пределах». Либо ты отморозок, утерявший связь с реальностью, и тогда тебе на лоб наклеивается целый перечень ярлыков, и солидные господа руки не подадут. Третьего не дано.

Спору нет, существует множество левацких сект, занимающихся горлопанством. Не умея или не желая работать с трудящимися, они прикрывают своё бессилие «революционной» фразой, публично открещиваются от «экономизма» и прочих сугубо практических вещей, мешающих им заниматься умствованием. Никакого значения такие группки не имеют.

Но Будрайтскис ведь человек учёный, и он не может не знать, что, помимо проповедуемого им реформизма и действительного левацкого «идиотизма», есть ещё и третья линия — коммунистическая. В этой линии борьба за сиюминутные интересы трудящихся и борьба за свержение буржуазного строя не просто связаны, но и взаимно обуславливают друг друга. Революционная ликвидация капитализма невозможна без длительной, упорной борьбы рабочего класса в рамках капитализма за улучшение своего положения, за частности, за уступки. В этой борьбе трудящиеся закаляются, чувствуют вкус победы, учатся организовываться. В этой борьбе трудящиеся яснее всего понимают ограниченность такой формы борьбы. Ведь без революционного финала борьба в рамках капитализма обречена быть вечной войной против Лернейской гидры, у которой вместо отрубленной головы вырастает две новых. На собственном опыте рабочие познают, что реформистская борьба за частные уступки самой логикой своего развития требует своего преодоления, превращения в революционную борьбу против всей системы.

Именно поэтому коммунисты — самые последовательные «реформисты», т.е. борцы за улучшение жизни рабочих здесь и сейчас. Они доводят реформистскую борьбу в рамках капитализма до своего логического завершения — до собственного отрицания.

Всё это знает учёный г-н Будрайтскис. Знает и молчит. Ему не нужна такая постановка вопроса. Умеренное реформистское болото, путь сотрудничества с буржуазией и гнилых компромиссов в «исторически обозримых пределах» — вот его стихия.

Поэтому не стоит удивляться, что РСД наряду с Удальцовым стало своеобразным форвардом буржуазно-левой тенденции, в том числе и в вопросе о выборах в упоминавшийся выше «Координационный совет объединённой оппозиции». Аргументы в пользу участия в этом шоу звучат столь же неуклюже. Вот что, например, пишет активист РСД А. Лехтман: «…Уходить из протеста, идти в фактическую изоляцию означает лишь одно — сдавать протест либеральным и националистическим силам»[4]. Ему вторит и Будрайтскис: «Нельзя изменить повестку массового движения, находясь в изоляции от него и ожидая появления какого-то другого движения, правильного и адекватного с точки зрения левых». Похоже, для обоих авторов протест тождественен сидению в одной комнате с либеральными вождями, а изоляция, соответственно, означает недопуск в указанную комнату. Особенно показательно здесь слова «ожидая появления» — из него понятно, что о действии у этих теоретиков и помыслов нет. Тем более — о самостоятельной организации протеста. Только в этой трактовке волнение «новых левых» становится понятным. Тех же левых, которые не связаны обязательствами с либералами, никакая в мире сила не сможет изолировать от живого народного протеста.

Завершая тему выборов в КС, хочется напоследок отметить, что сами либералы оказываются честнее и последовательнее своих левых подопечных. Читатели могут ознакомиться с лекцией А. Навального[5], посвящённой смыслу выборов. Прямым текстом лектор заявляет, что задача выборов состоит в легитимизации либерального оргкомитета. «Любая легитимность проистекает из нелегитимности», — говорит Навальный. Трудно спорить с этим прямым и ясным утверждением.

* * *

…А пока блоггеры восторженно упиваются «левым поворотом» и внимательно следят за политическим шоу, власть делает своё дело. Дело «Pussy Riot» стало замечательным по своей эффективности политтехнологическим трюком. Целью комбинации стало не только отвлечение внимания от жизненных проблем, вроде крушения образования или роста тарифов ЖКХ. Обществу дали две одинаково ложные альтернативы: либо буржуазно-консервативные ценности (а заодно и клерикализм, мракобесие, «охранительство»), либо буржуазно-расхристанный либерализм (с прямым отсылом к «западным ценностям» вплоть до ЛГБТ). Общество, включая и политизированные слои, с готовностью раскололось на два лагеря, одинаково чуждых трудящимся. Взвешенная, трезвая позиция осталась гласом вопиющего в пустыне.

То же самое, по большому счёту, делает власть теперь и в отношении протестного движения. С большим удовольствием она валяет оппозицию в грязи, ставя знак равенства между любым протестом и буржуазно-либеральными вождями. Обществу вновь подсовывают две ложных альтернативы. Либо ты за сильную власть, духовность и возрождающуюся Россию, либо ты за эти мерзкие, сытые рожи, погрязшие в сговоре с Западом. Третьего не дано…

Не дано? Это зависит от нас с вами.

А.Батов

[1] Д. Митина. Марш миллионов — 3: плюсы и минусы.

[2] Г. Рубен, Н. Силаев. Скромные миллионы.

[3] И. Будрайтскис. Лекция о социализме.

[4] А. Лехтман. Нужно ли участвовать в выборах в КC оппозиции?

[5] А. Навальный. Лекция о праймериз. Полная версия.

Источник http://www.rabkor.ru/debate/14088.html