Менялась ли советская идеология в Великой Отечественной войне?

Анализ на примере материалов Карельского фронта

В последние годы вектор буржуазной пропаганды в отношении Великой Отечественной войны значительно сместился. Буржуазия уже убедилась, что лобовое наступление и обливание грязью памяти о Победе не работает. Конечно, по-прежнему, нам рассказывают о репрессиях, крымских татарах, иногда сочувственно поминают гитлеровских союзников, типа барона Маннергейма, однако наиболее одиозные положения оставлены для оппозиционных либералов.

Менялась ли советская идеология в период Великой Отечественной войны?

Официальная же пропаганда признает великое значение победы над фашизмом, указывает на гениальность полководцев и стойкость солдат. Правда, делает она это по-своему, например, записывая всех советских солдат задним числом в православные или рассказывая сказки про облёт фронта с какими-то иконами.

И эта навязчивая пропаганда «духовных скреп» отнюдь не случайна, а работает в полном соответствии с поставленной буржуазией целью. Цель эта — затушевать характер Великой Отечественной войны, превратить её в разборку «хороших русских» и «плохих немцев», предать забвению тот факт, что это было столкновение двух антагонистических общественных систем.

Нам рассказывают про ужасы фашизма, забывая упомянуть о том, что они — это прямое развитие тенденций, которые имелись во всех буржуазных странах. Таким образом, вперёд выставляется национальная составляющая и полностью предается забвению классовая. Получается, что существуют некие плохие народы и народы хорошие. Ничего не напоминает? Напоминает это идеологию с той стороны, конечно, в сильно превращенном и искаженном виде.

Итак, некоторый националистический уклон в современной российской пропаганде присутствует, и проявляется он, в том числе, и при обсуждении исторических тем. Не случайно хорошим тоном для буржуазных писателей, особенно рядящихся в тогу патриотов, хорошим тоном считается упомянуть, что советская пропаганда с началом войны немедленно отказалась от классового подхода и вернулась к «русскому патриотизму». В доказательство нам приводят речь Сталина от 7-го ноября 1941 г., где он упоминает имена великих русских полководцев, забывая посмотреть в другие места речи, где упомянуто, что СССР ведет войну не только за свою независимость, но и за освобождение покоренных народов Европы, а его союзниками являются, в том числе, и угнетённые немецкие трудящиеся.

Для того, чтобы иметь аргументы в споре с буржуазными пропагандистами, необходимо рассмотреть вопрос с идейными основаниями советской пропаганды периода Великой Отечественной войны подробнее.

Любая пропаганда всегда стоит на определенных идейных основаниях, которые необходимо донести до масс и сделать руководством к действию. Обычно буржуазные пропагандисты пренебрежительно отзываются о советских идеологах предвоенного периода, ставя им в вину пропагандистские установки о том, что в случае нападения на СССР рабочие страны-агрессора если не свергнут правительство, то, по крайней мере, парализуют промышленность забастовками. Из того факта, что во время нападения Германии на СССР этого не произошло [1], пропагандисты немедленно делают выводы о несостоятельности марксизма и идей о классовой борьбе и интернационализме.

Однако нельзя забывать о том, что с позиций послезнания очень легко осудить тех или иных исторических деятелей. Советская пропаганда опиралась, в том числе, и на опыт гражданской войны, во время которой массовые выступления рабочих в странах Антанты оказали молодой советской республике неоценимую помощь; были свежи в памяти гражданская война в Испании и борьба немецких коммунистов до прихода Гитлера к власти. Таким образом, представление о том, что иностранные рабочие поднимутся и окажут значительную помощь СССР, было вполне обоснованным. Естественно, что многие люди воспринимали этот тезис упрощенно, и тот факт, что после начала войны в Германии не произошло немедленного вооруженного восстания, оказался серьезным ударом по доверию к пропаганде. Не меньшим ударом был и тот факт, что РККА, несмотря на героическое сопротивление, была отброшена от границы и долгое время не могла остановить немцев.

Естественно, что в новых условиях, чтобы обеспечить мобилизацию на борьбу всех слоёв населения, в советскую идеологию стали вносить значительные изменения. Рассмотрим подробнее развитие этого процесса на примере агитационно-пропагандистской работы в войсках карельского фронта.

Изначально, летом-осенью 1941 г., пропаганда говорила именно о защите социальных завоеваний Октябрьской революции [2]. Пропагандисты утверждали, что немцы хотят вернуть дореволюционные порядки, реставрировать абсолютизм и вернуть собственность старым хозяевам. В газете «Героический поход» по этому поводу была помещена соответствующая карикатура, изображавшая Гитлера в виде повара, который готовил для СССР «Царя и митрополита» [3]. Это было вполне естественно, так как для большинства советских граждан дореволюционные порядки были совсем не привлекательны.

Однако вскоре после того, как стал ясен характер оккупационного режима, пропагандисты начали говорить, прежде всего, о выживании народа в целом, апеллируя не к классовой сознательности, а к патриотизму. Однако необходимо отметить, что пропагандисты никогда не забывали подчеркнуть социальную обусловленность патриотических чувств. Более того, патриотизм к которому апеллировали, был не абстрактным, а вполне конкретным — советским.

Так, в газете «В бой за Родину» в январе 1942 г. в статье с характерным названием «Великая идея защиты отечества», подчеркивалась именно социально-классовая обусловленность патриотизма. «В процессе упорной и напряженной борьбы народы нашей страны завоевали свое отечество для строительства нового общества» [4].

Схожие мотивы можно найти и в других материалах, например, в статье «Артисты Урала в гостях у гвардейцев» [5], в которой описана постановка пьесы «Человек с ружьем». Герой пьесы, встречаясь с Лениным, на вопрос, будет ли он воевать, отвечает так: «За Дарданеллы? Нет» [6]. Тогда Ленин объясняет ему, что воевать он будет не за интересы буржуазии, а за свои собственные.

Можно видеть, что общий посыл этих статей оставался одинаковым на протяжении всего периода войны: социальные завоевания являлись основой патриотизма, а их корень – в природе государства. Статья 1943 г. «Источник нашей силы», помещённая в газете «Красноармейский удар», содержала еще более конкретизирующие эти положения высказывания: «Прежде бесправный раб, пролетарий, став хозяином своей страны, создал мощную промышленность <…> Прежде вековечный горемыка, живший на грани нищеты крестьянин, став хозяином своей земли, построил социалистическое сельское хозяйство» [7].

Однако пропаганда обращается не только к общим лозунгам, но и раскрывает сущность патриотизма на примере конкретных людей. Так, автор одной из статей говорит о том, что его Родина празднует свое двадатипятилетие [8], то есть сражается он исключительно как патриот СССР, а не некой абстрактной России.

Схожие примеры встречаются и в других материалах. Такова, например, статья «Отличник» [9], помещённая в газете «Красный воин» в декабре 1941 г. Герой статьи до революции был батраком и c девяти лет постоянно бедствовал, а после победы революции и коллективизации наконец смог выбраться из бедности.

Призывы к защите социальных завоеваний были вполне органично соединены с необходимостью защищать жизни родных и близких: «Ты любишь свой завод, свой колхоз, школу, улицу, сад. Немец замахнулся на все это, на весь Советский Союз» [10]. При этом речь шла не только о защите своей семьи, но и о защите существовавшего до войны уклада жизни.

Вместе с тем, чтобы не уподобляться буржуазным пропагандистам, которые подбирают только удобные для себя факты, необходимо отметить, что в период войны была значительно смягчена оценка дореволюционного периода. Особенно эти изменения проявились в области отношения к военной истории. Образовался своеобразный список дореволюционных военных и политических деятелей, которые упоминались пропагандой исключительно в положительном ключе. Период активного использования дореволюционных имен и образов военной прессой начался в декабре 1941 г., вскоре после известной речи И. В. Сталина 7 ноября, когда он обратился к солдатам Красной армии: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ ваших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя великого Ленина!» [11].

Пропаганда с зимы 1941 г. по 1944 г. стала старательно проводить мысль о том, что иноземные захватчики, приходившие в Россию, всегда бывали жестоко биты независимо от господствовавших на тот момент социальных отношений. Больше того, начала подчеркиваться связь между Красной армией и воинскими традициями дореволюционного периода. Казалось бы, это полный отказ от интернационализма и классовых установок и возвращение к национал-патриотизму, но все не так просто.

Менялась ли советская идеология в период Великой Отечественной войны?

Сражение при Тали-Ихантала

Образы государственных деятелей, зарекомендовавших себя на военном поприще, в значительной мере очищены от классовой оценки, всё, что не соответствовало прогрессивному образу, затушевано. Князья или цари, изображенные пропагандой, на определенный момент становились выразителем воли всего народа, происходило «опрокидывание» политики в прошлое, образы исторических деятелей осовременивались, как и их мотивы.

Осовременивались и события. Так, например, в материалах, посвященных военным победам Александра Невского и Дмитрия Донского, в качестве важной составляющей их армии упомянуто народное ополчение [12]. Это явно не соответствовало историческим реалиям, зато позволяло, с одной стороны, связать РККА с древней воинской традицией, а с другой стороны показать, что войны выигрывал вооружённый народ.

Особенно ярко представления пропагандистов о роли народных масс в войнах проявились в статье, посвящённой смутному времени. «В народе копился и зрел гнев. Готово было вспыхнуть возмущение… Князья и бояре, дрожа за свое личное благополучие, предали народ» [13]. Таким образом, при обращении к дореволюционной истории внимание, помимо выдающихся исторических деятелей, было направлено и на народные массы, позиция которых в конечном итоге определяла успех военного или государственного деятеля.

Менялась ли советская идеология в период Великой Отечественной войны?

Бой на Карельском фронте

Вместе с тем из пропаганды никогда полностью не уходили образы героев времен гражданской войны, таких как М.В. Фрунзе [14], А.Я. Пархоменко [15], а также Г.И. Котовский, о котором был в 1942 г. снят фильм.

Вместе с тем, такое положение не было статичным, и уже в 1944 г. в пропаганду стали всё активнее возвращать прежние классовые и социальные символы, подчёркивая разницу между РККА и дореволюционной армией. Примером такого подхода могла служить большая статья С.М. Будённого, опубликованная в период подготовки 122-й стрелковой дивизии к празднованию годовщины создания Красной армии. В своей статье «Красная армия – детище советского народа» [16] маршал писал, что РККА принципиально отличалась от всех армий Европы и царской армии. Он подчёркивал народный характер новой армии, где солдаты и командиры происходили из одного и того же социального слоя. Более того, Будённый особо отметил: «Социальный отрыв офицерского состава царской армии от солдат и унтер-офицерского состава превратился в социальную вражду. В подавляющем большинстве офицеры переметнулись на сторону контрреволюции и составили ядро её армии» [17]. Такое заявление Семёна Михайловича преувеличено, так как немалая часть офицерского корпуса царской армии сражалась за красных, и во многом благодаря усилиям старых военспецов РККА удалось добиться победы. Однако если рассматривать слова С.М. Будённого с точки зрения пропаганды, то они достаточно логичны, ведь ему необходимо было подчеркнуть отличие новой армии от старой и указать на первичность классовых интересов по отношению к национальным.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что на протяжении Великой Отечественной войны происходил достаточно сложный процесс, который принципиально не сводим к простой замене классовых лозунгов и символов на патриотические. Напротив, говоря о патриотизме, советская пресса постоянно подчеркивала его социальную природу. В свою очередь, обращаясь за примерами воинской доблести и удачных военных решений в дореволюционный период, пропагандисты старались осовременить образы военачальников и князей, чтобы они не вызывали неприятия у красноармейцев. Более того, на завершающем этапе войны, по мере того, как РККА приближалась к границам СССР, в пропаганде стала возрастать классово-социальная составляющая. Таким образом, любые заявления о том, что в СССР произошел отказ от марксизма и социально-классовых установок, классовых идей в пропаганде являются полностью ложными.

Михаил Марков

ИСТОЧНИКИ:
[1] Однако необходимо отметить, что саботаж на немецких заводах со стороны рабочих коммунистов был достаточно массовым явлением.
[2] Грудью отстоим завоевания октября // Героический поход. 7 ноября 1941 г., стр. 1.
[3] Прямой наводкой // Героический поход. 2 октября 1941 г. стр. 2.
[4] Великая идея защиты отечества // В бой за Родину. 22 января 1942 г., стр. 1.
[5] Слинько В. Артисты Урала в гостях у гвардейцев // Страж севера. 25 августа 1942 г., стр. 2.
[6] Там же.
[7] Источник нашей силы // Красноармейский удар. 6 декабря 1943 г., стр. 1.
[8] Горбатенко Н. Я сражаюсь за Родину // За Родину. 7 ноября 1942 г., стр. 2.
[9] Морозов Г. Отличник // Красный воин. 13 декабря 1941 г., стр. 2.
[10] Грудью защищать сталинскую конституцию // Сталинский боец. 5 декабря 1942 г., стр. 1.
[11] Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1943 год, стр. 37.
[12] Великие предки. Александр Невский // Красноармейская газета «За счастье родины». 1941 год, №115, стр. 2
[13] Великие предки. Минин и Пожарский // Красноармейская газета «Героический поход». 1941 год, №143, стр. 2
[14] Соколов П. Михаил Васильевич Фрунзе // Красноармейский удар. 31 октября 1943 г., стр. 2.
[15] Плыкин Н. «Александр Пархоменко» // Страж севера. 14 сентября, стр. 2.
[16] Будённый С.М. Красная армия – детище советского народа // Героический поход. 16 февраля 1944 г., стр. 2.
[17] Там же.