О рабочей солидарности, профсоюзах и их становлении в России

Председатель Межрегионального профсоюза работников автомобильной промышленности (МПРА) Алексей Этманов – пожалуй, наиболее известный и влиятельный российский профсоюзный лидер, ранее руководитель профсоюза ЗАО «Форд Мотор Компани». Добиваясь повышения зарплат и улучшения условий труда, рабочие завода Ford под руководством Этманова несколько раз останавливали конвейер, устроили несколько забастовок. В итоге профсоюз добился повышения средней зарплаты с 12 тыс. руб. в 2005 году до 35 тыс. — в 2011 году.

Алексей Этманов – член политсовета «Рот Фронта». 4 декабря 2011 года был избран депутатом Законодательного собрания Ленинградской области.

Профсоюзной деятельностью я занялся в 2003 году, когда я пришел работать сварщиком на завод компании Ford во Всеволожске. Отношения между рабочими и начальством там были примерно такого характера: я начальник – ты дерьмо, будешь косо смотреть – уволят. Вступил в профсоюз — численность его тогда была не более 80 человек при 2000 рабочих. Первоначально я относился к профсоюзу как к некому распределителю материальных подачек, вроде бутылки водки на Новый год.

Через пару лет попал на профсоюзный съезд рабочих компании Ford в Бразилии. Там убедился, что профсоюзы помогают людям получать достойную зарплату и нормальное отношение со стороны руководства. Если наш рабочий получал 300$, то бразилец на такой же должности зарабатывал 1000$. Если бразильский мастер заставлял рабочего делать какую-то дополнительную работу, тот от нее спокойно отказывался, ссылаясь на трудовой договор и получал поддержку профкома. И все это благодаря тому, что 95% рабочих состоит в профсоюзе и профсоюз представляет из себя серьезную силу, способную влиять на руководство компаний. Мне стало ясно, что профсоюз — это инструмент, с помощью которого трудящийся способен добиться человеческого отношения к себе. Можно продать свои знания и навыки, но нельзя продавать свою душу и чувство собственного достоинства.

Понемногу начал вникать в суть профсоюзной работы, набирался опыта. Вокруг образовалась группа единомышленников. Мы начали приглашать преподавателей, проводить семинары, втягивать в профсоюз рабочих. За полтора месяца количество членов организации подняли с 80 человек до 1200. Через пару месяцев провели первую забастовку. Конечно, всем было страшно. Но потихонечку втянулись.

Организовать людей и убедить их отстаивать свои права поначалу было непросто. Но помогли мой личный авторитет и авторитет моих товарищей-единомышленников, наша убежденность в верности наших действий. Вообще народ сложно организовывать. Повсюду царят трусость и неграмотность. Не буду говорить за всех, за весь народ, но наш опыт позволяет сформулировать такую аксиому – чем ниже у человека уровень образованности, тем он трусливее и тем больше он боится отстаивать свои интересы, угодничает и лебезит перед начальством.

Низкий уровень образованности трудящихся -это главная проблема, с которой мы сталкиваемся. Наш успех на заводе Ford во многом обязан высоким критериям отбора рабочих. Туда брали лучших из лучших. У нас даже встречались сварщики с двумя высшими образованиями. Вполне естественно, что образованные рабочие, увидев всю несправедливость ситуации, начали активно объединяться, организовываться в профсоюз. Сейчас, конечно, критерии отбора снижены, особенно на периферийных предприятиях. Сегодняшний работодатель предпочитает принимать на работу необразованных, беспрекословно подчиняющихся рабов. Неграмотный человек и продается, и запугивается очень легко. И все топ-менеджеры предприятий об этом прекрасно знают. Поэтому наша главная задача – повышать уровень образования трудящихся. На своем успешном опыте мы стремимся показать людям, что сильный, независимый и многочисленный профсоюз, состоящий из людей, не боящихся и желающих учиться, может хорошо отстаивать интересы своих членов.

Высшие должности в российских филиалах мировых концернов занимают российские руководители. Любой бизнес, приходя в Россию, несмотря на большой опыт работы с профсоюзами у себя на Западе и декларируемыми заботой о трудящихся и социальном партнерстве, очень быстро перенимает нашу «российскую методу» управления. Это очень удобно. Схема «я начальник – ты дерьмо» работает в российских условиях на «ура». Естественно, работодателям не хочется идти на уступки, потому что это дополнительные расходы.

Сегодня активных профсоюзов в России немного, профсоюзная деятельность это неблагодарное это дело. За последнее время появлялось много успешных профсоюзных лидеров, но многих из них либо запугали, либо купили. Возьмем, к примеру, нашу организацию. За последние 5 лет на наших активистов было совершено 8 покушений. На меня покушались трижды. Расследования заглохли – власти выгоднее интересы капитала, а не трудящихся. Случается, что наших активистов покупают. Год назад профсоюзный актив устроил забастовку на заводе «Форесия АДП» в Луге. Сначала предприятие повысило зарплату. Потом топ-менеджеры подсуетились – дали кому-то должность, кому-то зарплату, всем понемногу. И активисты ушли из профсоюза – просто продались «за 13 сребрянников».

Есть и много врагов, вставляющих палки в колеса. Вообще, у нас три главных врага. Первый – это желтые продажные профсоюзы. Взять, к примеру, Федерацию независимых профсоюзов России (ФНПР). В марте этого года чиновник ФНПР посещал нашу забастовку на калужском заводе «Benteler», хотя там не было ни одного члена его организации. Так вот, этот «товарищ» пытался надавить на людей, чтобы они прекратили забастовку. Второй враг – работодатели, которым наплевать на трудовое законодательство и своих рабочих. Третий – коррумпированные чиновники, государственная власть, которые за бонусы от бизнесменов пытаются подавить рабочее движение.

Борясь с независимыми и боевыми профсоюзами, буржуазная власть идет на все, в том числе и на клевету в СМИ. Когда мы начинали бастовать на Ford, все говорили, что нас купил «АвтоВАЗ». Когда мы взялись за Volkswagen, стали кричать, что нам Ford забастовки оплачивает. В России считают так: если человека не грохнули, то, наверное, купили. То есть, когда грохнут, можно и на флаг рядом с Че Геварой поднять! Конечно, покупать меня пробовали — и много раз. Последнее предложение – $10 тысяч зарплата и должность директора отдела одной крупной компании. Я не согласился. Все пытаюсь опровергнуть расхожее мнение о том, что все русские продаются.

Появляются независимые профсоюзы и у бюджетников, хотя их точно так же плющат со всех сторон. Но чтобы был результат, такие движения должны стать массовыми. Профсоюзы должны объединит на просторах нашей необъятной родины не 100 тысяч человек, а 50 миллионов, которые выйдут с одними и теми же лозунгами. Вот тогда мы много что сможем изменить в своей стране.

Профсоюзы – серьезная политическая сила. Мощный профсоюз в любой развитой стране — сам по себе субъект политической жизни. Например, немецкий «IG Metall», без решения которого Opel бы в Россию не продали. Профсоюз автомобильных рабочих США (UAW) – без них не принимается ни одно решение. Вполне естественно, что любой вопрос будет решаться в положительную сторону, если они выведут на улицы пару-тройку миллионов человек. Когда в стране решается какая-то политическая проблема, на ней сразу же начинают пиариться политики и в итоге ни черта не решают. Профсоюз в цивилизованном мире – наиболее простой способ выражать свою политическую волю. Поэтому девиз нашего профсоюза – «Не надо плакать – организуйтесь!» — это слова Джо Хилла, расстрелянного за организацию рабочего движения в Штатах в 1915 году.

Политическая борьба сможет быть успешной, если люди наберут опыт защиты своих прав в экономической борьбе. Нужно хотя бы научить людей защищать свои экономические интересы. Если люди боятся защищать свое место под солнцем на заводе, вряд ли они будут смелы в политике. Говорят, если ты не делаешь политику – политика сделает тебя. В Бразилии я наблюдал такую картину. Сидят вечером в кабаке рабочие с 3-мя классами образования и обсуждают, как они поедут на другой завод агитировать за рабочую партию, потому что на этом заводе усилилось влияние правых. В итоге собирается 300 человек и они едут общаться с братьями-рабочими. Их никто не заставляет. Им за это не платят. Это показатель очень высокого уровня политической сознательности. Рабочая солидарность, поддержка реальными действиями рабочих других предприятий – это главное, что позволяет побеждать в экономической борьбе. Объединяться нужно не только внутри завода, но и между заводами – тогда будет толк.

Сегодняшнюю российскую оппозиция я не одобряю, хотя она и неоднородна. Мне не нравятся либералы, они преследуют какие-то свои интересы, а о трудящихся не думают. Пока не будет конкретной политической программы, в том числе и для нужд трудящихся, пока не будет их собственной партии — грош цена такой оппозиции. Я был на многих митингах в Москве и Питере. И везде кричат: «Долой Путина!», «Путин – вор!». А если завтра за руль встанет Немцов, например, мы что, опять пойдем кричать «Немцов – вор», «Долой Немцова»? Что изманится-то в жизни простого рабочего? Ничего!

Политическая ситуация в России, с моей точки зрения, будет только хуже. Если говорить о конкретных вещах, то мы наблюдаем принятие законов, направленных на то, чтобы затушить низовую активность общественных организаций, политических течений, протестующих против застоя в политической жизни. Безусловно, если я завтра буду выходить на митинг и меня будут штрафовать на 300 тысяч, это будет сильным ударом по бюджету моего профсоюза. Но тогда мы будем искать другие методы борьбы. Что делать… Власть сама толкает нас на нарушение закона. В любом случае, мы, рабочие, не смиримся, и будем отстаивать свои интересы до конца.