О Третьем съезде Левого фронта

В Москве состоялся III-й съезд Левого Фронта. Говоря откровенно, можно было бы назвать его первым съездом, ибо он, единственный изо всех прошедших, имел какое-то серьезное значение, ибо на нём впервые изо всех съездов — не считая выступлений Анатолия Баранова — были подняты серьезные и важные вопросы. Пусть и были они подняты нерешительно, непоследовательно, пусть и были забыты слова Дантона о том, что в революционном искусстве важнее всего — «смелость, смелость и ещё раз смелость».

Ни для кого не секрет, что перед съездом во всем Левом Фронте, во всей организации шли серьезные споры. Причиной их была потеря руководством ЛФ хотя бы остатков классовой рабочей позиции, а поводом — наиболее яркий пример, вхождение Сергея Удальцова в состав Координационного Совета Оппозиции. Готовились к предъявлению чуть ли не ультиматумов руководству, готовились к ожесточенной борьбе и жарким спорам, готовились к яростно матерящемуся в микрофон Удальцову и его возможному отстранению.

Но… ничего этого не произошло; хотя откровенно наэлектризованная обстановка сохранялась в зале на протяжении всех шести часов съезда, она получала свое половинчатое разряжение лишь в громах аплодисментов, которым прерывались речи всех ораторов, поднимавших вопрос о необходимости выхода С. С. Удальцова из КС. Ораторов таких, к слову, было большинство, поддерживались они опять-таки большинством, что было доказано голосованием по самому спорному пункту проекта постановления III-го съезда, по седьмому пункту. Пункт этот гласил:

nbsp; «Представителям Левого Фронта совместно с союзниками активизировать работу Координационного совета оппозиции (КСО), выносить на рассмотрение КСО остросоциальную проблематику, противодействовать превращению данного органа в гламурную псведооппозиционную тусовку».

Большинством голосов этот пункт был выкинут из постановления. Свою формальную ошибку на съезде противники КС, противники либерально-правого направления поняли лишь позднее. И лишь позднее была проявления необходимая напористость — тов. Рязанцевым, тов. Кузьминым и другими неоднократно предпринималась попытка поднять обсуждение седьмого пункта в такой формулировке:

nbsp; «Признать недопустимым одновременное членство в КСО и в Левом Фронте».

Но Сергей Удальцов, вполне правильно с формальной точки зрения, парировал эту откровенно «анти-удальцовскую» формулировку тем, что седьмой пункт уже снят с голосования. Тогда была предпринята попытка провести эту формулировку не в постановлении съезда, а в обсуждении программных документов. Эта попытка также не увенчалась успехом; стало ясно, что представителям «левого крыла» необходимо было первоначально протестовать против такого состава самоизбравшегося Президиума съезда (Удальцов, Сахнин, Пригарин), что необходимо было ввести в президиум своих представителей, ибо тихими и скромными просьбами Удальцова — действительно хорошего оратора, да еще и, хех, с микрофоном — не возьмешь. Однако сделано этого не было, и Удальцов de facto единолично решал судьбы съезда. На котором, к слову, неоднократно было замечено, что недопустимо единоличное управление организацией, что Сергей Удальцов еще не весь Левый Фронт, что коллективное руководство, ответственность Исполкома перед советом суть вещи необходимые для здоровой организации; в речи товарища из Беларуси даже улавливались некоторые «эзоповские параллели» между Лукашенко и Удальцовым. А после того, как товарищ из Иваново развернул свой альтернативный вариант флага ЛФ и (памятуя о пригаринском прожекте очередной «марксистской платформы» в ЛФ) провозгласил создание антиавторитарной платформы, Удальцов заявил — «в Левом Фронте платформ нет и не будет». Ну что же, «парламент – не место для дискуссий». Точно так же Сергей Удальцов оборвал и последнюю попытку внести на обсуждение «анти-КСовскую» формулировку седьмого пункта. Тогда и стала именно понятна та ошибка, про которую автор писал выше. Ведь снятие седьмого пункта означало лишь снятие вопроса о Координационном Совете, а значит, и вообще вопроса о классовой позиции всей организации. Более того, Удальцов теперь может даже не «активизировать работу КС» и не «выносить на его рассмотрение остросоциальную проблематику», ведь такой формулировки даже нет в программных документах.

Борьба «левой платформы» на съезде была проиграна, это стало ясно. Что оставалось? Только то, что и было сделано. Товарищи Рязанцев, Кузьмин, Прудников, Сурков приостановили свое членство в организации или вышли из неё вовсе в знак протеста. Этим и закончился III-й съезд.

Съезд-то закончился, но вот «всё не кончится никак век», да и вожди, не сменяясь, сидят — и в Кремле, и в КС, и кое-где подальше, помельче, поглубже… Сейчас еще не заметны в большинстве своем результаты съезда. Он кажется мало выбивающимся из общего ряда наших формальных левых посиделок, да сам он и не больно от них отличался: как уже было сказано, он ценен своими последствиями и перспективами. Некоторые из них не заставили себя ждать.

Почти сразу после съезда Алексей Сахнин выложил на сайте liva.com статью («Практика против фразы»), которую один мой товарищ — прошу прощения у читателей за грубую фразу, но автору лично хотелось бы выразиться и покрепче — назвал «вонючей отрыжкой послесъездовского торжества». Статья сама по себе, если не знать произошедшего недавно на съезде и воспринимать ее в отрыве от контекста, — слаба, поверхностна, вторична. Но лучше бы она была в отрыве от контекста просто слабой, чем в контексте — соглашательской и даже подлой. В чем бросает «левой платформе» обвинение Сахнин?

В сектантстве.

Во фразерстве.

В неумении анализировать обстановку.

Но сам-то Сахнин умеет это делать? Создается впечатление, что он просто потерял возможность адекватно, с левых позиций, воспринимать и анализировать действительность. «Либеральные утопии разделяют сотни тысяч протестующих», восклицает он, и «эти утопии <…> преодолеваются только практикой». Какой практикой? А все той же, либеральной. Другой для Сахнина не существует. Сотни тысяч протестующих разделяют либеральные утопии — так поможем же им углубить эти утопии! Поведем их дальше по пути либеральной болтовни! Дальше Сахнин проявляет полную неспособность понять необходимость единства теории и практики, обвиняя «сектантов» в книжничестве, проявляет полную неспособность понять, что сама по себе практика, да и тем более практика гнилолиберального болота — в некотором роде слова бессмысленна. «Из хода истории, если не проводить её должного теоретического анализа» — остроумно замечает где-то Фр. Энгельс, — «вытекает лишь то, что в ней мало поучительного и назидательного». Алексей Сахнин даже не пытается анализировать. «Движение — всё, цель — ничто!» — мог бы он воскликнуть, да уже и почти восклицает вслед за знаменитым «славой Герострата» Эдуардом Бернштейном, величайшим из ревизионистов. Алексей Сахнин даже не пытается анализировать, Алексею Сахнину вполне нравится плестись в грязном либеральном охвостье.

Да, «всё не кончится никак век». Но что же это за век такой, если он порождает таких «вождей», как Сахнин? Если он порождает именно таких… сектантов, либеральных сектантов?! Этот век короток, он длится пока всего-навсего лет 10, и скоро, надо надеяться, окончится. Каковы характерные черты этого века? Недальновидность и ограниченность в политике во всех её проявлениях — в идеологии, в агитации, в тактике и стратегии. Но эти черты вызваны одной, коренной, самой главной. А самое главное — полная наша оторванность от масс, когда протест носил вынужденный общедемократический характер, когда мы десять лет сами себе раздавали листовки на площадях, зная их наизусть и топили свою ужасающую усталость в водке в «в грязных подвалах умирающих сект», как верно выразился Сахнин!.. Конечно, всё это зависело не только и не столько от нас, сколько от объективного положения дел, которое сейчас уже начинает изменяться коренным образом. Не в рамках данной статьи освещать мне все проблемы уходящего «века» и какие-либо черты грядущего, я планирую уделить этому несколько иных статей. Здесь мы касаемся только Левого Фронта, и поэтому вернемся к, собственно, организации.

Сахнин бросает «левой платформе» обвинение в сектантстве. На примере одного прошедшего съезда посмотрим, кто является действительным старорежимным сектантом и пляшет под буржуйскую дудочку, а кто хочет покончить со всей этой мерзкой и болезненной «пляской св. Витта».

«Левая платформа» является сектантской? Платформа, требующая широкой дискуссии, долгих споров. Платформа, готовая отстаивать свою позицию в открытом бою? Пусть непоследовательно и слабо, но она пытались побороть чисто формальный характер съезда, открыть дискуссию, разговор. Но… Победило именно сектантство — разве это не сектантство, пытаться решить вопросы большого, живого движения за пять часов? Для этого было необходимо бы несколько дней, если не гораздо больше! Сектантство и бутафория. Да и на самом съезде С. С. Удальцов постоянно давал понять о том, что весь этот съезд — не более чем вывеска и формальность. В прямое нарушение оргпринципов, например, заявил он о том, что съезд не имеет право кого-либо исключать из организации, когда Василий Кузьмин завел об этом речь. В прямое нарушение устава он неоднократно заявлял, что у съезда нет право на то, и на то, и на третье, и на четвертое!.. Да в конце концов, черт с ними, с организационными принципами! Съезд — это само движение, это его мозг и сердце. Съезд может изменить организационные принципы, он может сделать все, что сочтет нужным. Если съезду, воспитанному «веком» старой общедемократической политики, съезду нерешительному, мягкому и молчаливому, не противопоставит себя Президиум. Президиум действительно сектантский, в котором первую роль играет, конечно, Сергей Удальцов.

В чем сектантство Удальцова? Оно у него несколько иное, чем у Сахнина. Оно даже какое-то наивно-инфантильное, оправдывательное. Сергей Удальцов заявил о том, что он вошел в состав КС не как координатор ЛФ, а лично. Как такое возможно? Человек может лично пить чай, лично кушать вкусные бублики, гулять по парку, гулять к Соловецкому камню и возлагать цветочки… Но он не может делать это лично, если он не является руководителем, de facto вождем целой организации! Наивная абсурдность и абсурдная наивность оправданий С. С. Удальцова очевидна. Что же, в ответ ему «левой платформе» остается сказать лишь такой же абсурд — «Вы, Сергей Станиславович, лично вошли в состав КСО, а мы лично не будет ходить на акции, которые КСО проводит совместно с Левым Фронтом, да и вообще — лично забойкотируем вас».

Впрочем, массам от всех этих наших вот уж действительно сектантских разборок, ни холодно, ни горячо. Нам еще нужно выйти на массы, а эти самые сотни тысяч на московских улицах, которые так превозносит Сахнин, роли не играют — все сознательные люди давно это поняли и себе в этом признались. Настает новое время, новый «век», ибо старый дал для коммунистов все, что мог. Конечно же, «Левый Фронт» никоим образом не может остаться в стороне от этого процесса.

Есть в биологии такой термин, «тургор». Это внутреннее давление на стенки живой клетки. Именно за счет тургора молодые деревца так упруги. Но это давление не может расти бесконечно, необходимо деление клетки или её разрыв. Форма приходит вслед за содержанием. Можно сказать, что на III-м съезде ЛФ тургор достиг своей высшей точки. Но не получил никакого разрешения. К чему это приведет, если не привело к оздоровлению организации или к организационно оформленному расколу? К загниванию клетки, загниванию движения? Пока еще не ясно, но зато очевидно другое: в старых формах, в формах «старого века» больше политика левых и коммунистов оставаться не может! Товарищи, пора очнуться — Советский Союз погиб более 20 лет назад, мы живем уже в совершенно новом мире, который требует новой политики, политики не вывесок и митингов, а реальных структур и ежедневного труда.

Левый Фронт вырос, вырос из пеленок! Посему неоднократно звучали на съезде требования более четкой организации. Тургор достиг предела не только для ЛФ, но и для всей российской левой, коммунистической политики — невозможно быть больше оторванными от массы, оторванными все равно как — на общедемократических митингах, или на коммунистических митингах, к сожалению, практической разницы между ними пока что мало. Движение есть зачаточная форма любого протеста, общедемократического или пролетарского; движение есть форма протеста, оторванная от масс, от реальной, производительной политики — поскольку такая политика требует четких структур, четкой организации — для планомерной борьбы! Движение может бесконечно оставаться просто движением, если оно либерально — либералам, буржуям не нужна масса ввиду того, что они:

α) Этого часто просто не понимают, для них нет иной политики, кроме политики медийной, поверхностной, непроизводительной – одним словом, буржуазной.

β) По природе своей им противна массовая политика, ибо грамотная масса — о чем часто «точил лясы» Жириновский — опасна для буржуазии; достаточно обратиться к примеру I-й русской революции и вспомнить, как много было на баррикадах рабочих из бывших зубатовских кружков.

И наоборот. Рабочий протест не может вечно оставаться «движением», движение, выражающее интересы широких трудящихся слоев, если оно хочет стать подлинно массовым, обязательно должно найти иные организационные формы, формы партии — только тогда возможен его прогресс. И только тогда, в этом партийном прогрессе возможна, наконец, смена «века», смена этого всем набившего оскомину века иррациональной, ирреальной, непроизводительной политики.

Вот чего не понимают и не хотят понимать в силу каких-то личных причин либеральные сектанты. Их догма — догма старого века бессмысленной площадной псевдополитики. Либеральные сектанты защищают свой протест 11-12 годов. Но он, несмотря на свои глубокие социальные причины, своим поводом и двигателем, и родителем имеет именно ту старую политику раздачи листовок самим себе, корни которой лежат даже еще глубже в пластах исторического чернозёма, корни которой лежат еще в советской диссидентщине. Ничего общего такая политика с политикой масс иметь не может, и с такой сектантской политикой мы на массы никогда не выйдем! Защищать подобную позицию умный человек может только по инерции; надеюсь, и товарищи Удальцов с Сахниным делают это по той же причине, тогда им в вину можно поставить только необычайную медлительность и недальновидность. Ну а если причина в чем-то ином…

Но не будем копаться в личных причинах того, почему человек с истинно сектантским, иезуитским упорством защищает схематизм, догматику и катехизис уходящего века. Потому что новый век — он куда интересней. Чем он должен стать для коммунистов? Веком массовой политики. А раз массовой — то значит, классовой. Будучи на протяжении долгих лет оторванными от масс, мы, коммунисты, ещё могли говорить об общей правильности или неправильности общедемократической линии. Мы даже могли её поддерживать, активно в ней участвовать. Но она кончилась. Дальнейшее её развитие невозможно, она всегда останется в рамках «старого века» непроизводительной политики одиночек, она будет вечно раз за разом культивировать в себе всевозможные движения, доводить их до точки, где очередной либеральный Моисей, стоя на вершине горы Нево, будет видеть большую часть Ханаанской земли, но так никогда туда и не попадет. За подъемом опять наступит длительный спад и разгул реакции. Исторически сейчас для нас, российских коммунистов, самый удачный момент для начала активной деятельности — либеральный протест идет на спад, мы можем и должны воспользоваться его плодами. Но мы не можем и не должны оставаться в его рядах, просто «предлагая ему социальную повестку», как постоянно говорит Удальцов. Теперь, если мы желаем начать массовую политику, мы не можем не начать классовой политики, которая, конечно, невозможна в рамках старого общедемократического протеста. И тогда для нас больше не будет старой правды старой политики: не будет восхищений по поводу того, как много людей пришло на митинги, как хорошо избрали КС и так далее. Нет, этой правды, единой правды оторванных одиночек-либералов и одиночек-коммунистов больше не будет. Будет две правды — пролетарская правда 90% масс, и 10%-ная жиреющая правда буржуазная, которые ни в коей мере не совместимы и ведут между собой древнюю и кровавую борьбу! «Левая платформа» Левого Фронта не говорит Удальцову — «ты буржуазный политик, потому что выдвигаешь буржуазные лозунги и идешь с буржуями». Нет, мы говорим — «ты непонятный и странный политик, очень близкий буржуазии и играющий ей на руку как раз потому, что не говоришь ни слова о классах, ни единого слова, Сергей». Опять-таки, остается надеяться, что это просто проявление какой-то политической инертности, а не личной принципиальной позиции. Но в любом случае…

Классовая политика упряма. Она долгосрочна и медлительна, она, как правило, малоповоротлива — но не в революционных ситуациях. Классовой политике плевать на отдельных личностей, будь они просто инертно-ленивыми, или будь они подлецами! В классовой политике находит свое воплощение логика истории, логика находит свое воплощение даже в отдельных алогичных поступках политических дураков и мерзавцев. Немезида классовой политики неумолима; она всегда настигает тех, кто пренебрегает ей, настигает тех, кому исторически пришло время уйти. Шаг. Шаг. Другой. Медленная, но с тем полная сдержанной грозовой силы, подобная которой бывает в туче, которая вот-вот прольется на иссушенную землю насыщающим дождем, поступь. Неостановимый, вечный ход Истории. Шагать в ногу с которой человеку следует не из страха, а из сияющей гордости. Шагать в ногу с которой он обязан.

Ярослав Коклюнов, Левый Фронт — Волгоград

http://leftfront-volga.livejournal.com/7815.html