Ответ фальсификаторам Октябрьской революции

Во всемирной истории нет события, которое по глубине и масштабности воздействия на общественный прогресс можно было бы поставить вровень с первой победоносной социалистической революцией. Как Эверест своей громадой возносится над всеми горными вершинами Земли, так Великая Октябрьская социалистическая революция величественно возвышается над всеми предшествующими революциями и другими событиями всемирной истории, оказавшими влияние на ее ход.

В чем же заключается ее величие? С тех пор, как человечество вышло из стадии дикости и варварства и вступило в эпоху так называемой цивилизации, оно, как легендарный Прометей, оказалось на многие столетия прикованным к скале частной собственности со всеми вытекавшими из этого трагическими последствиями.

На смену первобытно-общинному строю пришло рабовладельческое общество. В бурях варварских нашествий и войн его сменил феодализм, который, в свою очередь, пал под ударами буржуазных революций и еще более кровопролитных сражений, уступив место капитализму.

Одни господствующие классы в звериных междоусобных схватках отвоевывали себе власть у других, прежние формы собственности и эксплуатации сменялись новыми, более изощренными. Но оставался незыблемым сам принцип частной собственности. Перед ним с благоговением преклоняли голову даже буржуазные революционеры, гордившиеся уничтожением феодального деспотизма. Вожди Великой французской революции в Декларации прав человека и гражданина» записали: частная собственность священна и неприкосновенна». И тем самым превратили пышный лозунг своей революции «Свобода, равенство и братство!» в пустую риторику. Ибо в обществе, где меньшинство владеет всем, а большинство прозябает в нищете, не может быть ни свободы, ни равенства, ни братства. Точно так же поступили ранее вожди английской, а затем американской революции. И все с тем же результатом.

Частная собственность, составлявшая основу всех предшествующих антагонистических формаций, была той хорошо унавоженной почвой, на которой с неизбежностью буйно разрастались такие явления, как кровопролитные войны, террор, самые дикие формы социального и национального угнетения, бесправие одних и произвол других, моральная деградация и т.п. Мировая литература в ее самых высоких образцах (Вергилий, Данте, Шекспир, Бальзак, Толстой, Достоевский) с огромной художественной силой запечатлела эту нескончаемую драму человечества.

Неуемная жажда обогащения, жестокая борьба за власть как средство неограниченного доступа ко всем благам, зверская эксплуатация сограждан своих стран во имя получения тех же прибылей, завоевание чужих земель и народов с целью их ограбления и порабощения — вот главный двигатель всех цивилизаций, где частная собственность священна и неприкосновенна. В завоевательных войнах одна только Европа, по самым минимальным подсчетам, потеряла: в XVII в. — 3.300 тыс. человек; в XVIII в. — 5.200 тыс.; в XIX в. — 5.600 тыс.; в XX в. лишь в первой мировой войне — более 9 млн. убитых и около 20 млн. искалеченных (Урланис Б.Ц. История военных потерь. СПб., 1994. с. 404). Если когда-нибудь будет подведен итог людских жертв и материального ущерба во всех захватнических войнах, полыхавших на планете, человечество ужаснется от той фантастической цены, которую оно заплатило, допустив на заре своей истории роковое право частной собственности.

Знаменитый французский философ и мыслитель Жан Жак Руссо еще в середине XVIII века, размышляя над трагической судьбой человеческой цивилизации, с горечью писал: «Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: «Это мое» и нашел людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского (то есть — антагонистического. — Авт.) общества. От скольких преступлений, войн, убийств, несчастий и ужасов уберег бы род человеческий тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крикнул бы себе подобным: «Остерегайтесь слушать этого обманщика; вы погибли, если забудете, что плоды земли — для всех, а сама она — ничья» (Руссо Жан-Жак. Трактаты. М., 1969. с. 72). Но такого в те далекие времена, увы, не нашлось.

Казалось, что мир в своем развитии зашел в глухой тупик, из которого нет выхода. И вот в удушающей атмосфере первой мировой войны в России грянул гром Великого Октября. Впервые за тысячелетнюю историю государственную власть прочно взяли в свои руки угнетенные и эксплуатируемые, то есть классы, которые в прошлых войнах и революциях своими жизнями прокладывали путь к господству новым властителям, а сами оставались на положении рабов, крепостных, наемных работников, иначе говоря — рабочим скотом и пушечным мясом. С этой вопиющей многовековой несправедливостью было, наконец, покончено. Его величество трудовой народ развернул свои богатырские силы, сбросил с себя ярмо угнетения и приступил с созиданию принципиально нового, действительно справедливого, гуманного общественного устройства.

На пути к этой поистине величественной цели творцы Октября сделали главное — провозгласили ликвидацию принципа частной собственности — основы всех предшествующих общественных формаций и осуществили передачу всех основных средств производства, всех национальных богатств страны в собственность всех граждан общества. Знаменитые лозунги Октября: «Фабрики и заводы — трудящимся!», «Земля — крестьянам!», «Мир — народам!», «Свобода и равноправие — угнетенным нациям!»- прозвучали тогда, в 1917 году, над планетой как вестник наступления новой эры. Это был коренной поворот в судьбах человечества, исправление его роковой ошибки разделения на богатых и бедных на заре истории, о которой так сожалел знаменитый философ Руссо и многие другие выдающиеся мыслители, огромный и смелый прорыв к созиданию на фундаменте общественной собственности цивилизации нового, социалистического типа, при которой нет места позорной эксплуатации человека человеком, угнетению слабых наций сильными, захватническим войнам, террору, духовной и моральной деградации, порождаемых безмерной роскошью одних и ужасающей бедностью других, где призвана восторжествовать справедливость и естественное, данное ему от рождения право каждого человека на равный доступ ко всем жизненным благам.

Таким образом, то, что не решились сделать вожди буржуазных революций — посягнуть на принцип частной собственности, смело свершили пролетарские революционеры во главе с партией большевиков, под руководством В.И.Ленина. Они выражали самые заветные чаяния народных масс, идущие из глубины веков. Именно в этом величие их подвига.

Две цивилизации — капиталистическая и социалистическая — в кричащем контрасте предстали сегодня в ельцинской России. Реставраторы капитализма, совершив контрреволюционный переворот, стали немедленно разрушать величайшие социальные завоеваниями Великого Октября, которым завидовали трудящиеся даже развитых капиталистических стран. Капитализаторы уничтожили гарантированные права на труд, на отдых, жилище, бесплатное образование и медицинское обслуживание, уверенность в завтрашнем дне, социальный оптимизм народа, его творческий подъем во всех сферах жизни. А что дали взамен? Невиданное обнищание и полное бесправие большинства населения, кровавые вооруженные конфликты, чудовищный разгул терроризма, безработицу, голод, духовное и моральное вырождение. В этом сопоставлении особенно ярко выступает гуманизм первой победоносной социалистической революции, ее подлинно народный характер, ее приверженность идеалам добра и справедливости. Нынешние апологеты капитализма — гайдары, чубайсы, поповы, собчаки, шумейки во главе с перерожденцем А.Н.Яковлевым пытаются наводить глянец на общество, в котором господствует безжалостная власть денег и богатства. Одновременно они возводят чудовищную хулу на самую великую и справедливую революцию Земли, силясь представить ее «ошибкой истории», доказать ее якобы случайный характер. Однако ничего, кроме своего идейного и морального убожества, эти люди не доказывают.

Великий Октябрь был подготовлен всем ходом мирового развития и стал торжеством устремлений передовой части человечества к ликвидации пагубной власти богатства и денег и установлению справедливого общественного устройства, идущих со времен седой древности. Еще в IV веке до новой эры отец комедии знаменитый грек Аристофан устами своих героев заявлял:

«Утверждаю: все сделаться общим должно

И во всем пусть участвует каждый…

Мы общественной сделаем землю

Всю для всех, все плоды, что растут на земле,

Все, чем собственник каждый владеет «.

Герои комедий Аристофана протестуют против бесконечных войн, клеймят зло, которое творит в мире слепой бог богатства Плутос. Великие римские поэты Вергилий и Овидий воспевали «золотой век» римской истории, когда все было общим достоянием и потому не было ни богатых, ни бедных, ни вражды, ни войн. И сокрушались, что с наступлением власти денег и богатства «правда с кривдою здесь смешались, все войны по свету». Осуждение богатства, проповедь общности имуществ красной нитью проходит через раннее христианство. В «Деяниях святых апостолов» читаем: «Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавали их, приносили цену проданного. И полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду».

В глухую пору средневековья мечта о Справедливости, о необходимости радикального преобразования неправедного устройства окружающей действительности продолжала жить в учениях многочисленных христианских еретических сект — катаров, вальденсов, альбигойцев, таборитов и др., нередко становившихся знаменем мощных народных движений. Против несправедливости и зла подняли свой голос протеста выдающиеся представители той эпохи. Один из гигантов итальянского Возрождения Микеланджело в своих сонетах горько сокрушался: «Ложь царит и правда прячет око». Ему вторил великий Шекспир: «Все мерзостно, что вижу я вокруг».

К хору обличителей порочной цивилизации, основанной на частной собственности, присоединились великие гуманисты — англичанин Т.Мор, голландец Э.Роттердамский, итальянец Т.Кампанелла, англичанин Дж.Уинстенли и их последователи. Мор в свой знаменитой «Утопии» (1526 г.) заявлял: «Где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда- либо возможно правильное течение государственных дел» (Утопический роман ХVII-ХVIII вв. М., 1971. c. 73). Окружавший его мир насилия, ханжества, лицемерия и зла заклеймил в своей знаменитой сатире «Похвала глупости» (1509 г.) Эразм Роттердамский. А участник английской революции 1648-1649 гг. вождь английского плебса Джеральд Уинстенли в одном из своих многочисленных памфлетов выражал стремление «избавить человечество от (этой) проклятой вещи, называемой частной собственностью, которая является причиной всех войн, кровопролитий, воровства и порабощающих законов, удерживающих народ в нищете» (Барг М.А. Великая английская революция в портретах ее деятелей. М., 1991. с. 351).

Великие гуманисты средних веков не только подвергли беспощадной критике современную им цивилизацию, но и помогли человечеству заглянуть в лучшее будущее, устроенное на принципах обобществления собственности и труда. Правда, картины будущего были созданы ими при помощи гуманистической фантазии. Другого способа им та эпоха еще не давала. Но само стремление вырваться из мира наживы и насилия было показателем того, что человечество в лице своих передовых представителей с той жестокой действительностью не мирилось.

В период новой истории, после победы английской революции и восхождения буржуазии к власти, социальные пороки общества еще более обострились и обнажились. И в той же мере со стороны прогрессивных представителей человечества усилилась критика этих пороков и поиск альтернативы существовавшему тогда общественному устройству. Ряды провозвестников социалистических идей значительно умножились. До Великой французской революции за справедливое преобразование общества выступили такие известные мыслители, как Мелье, Морелли, Мабли, Руссо; в ходе и после революции — Сен-Симон, Фурье, Оуэн, Бабеф, Буонаротти, Бланки, Вейтлинг; в России — Радищев, Герцен, Чернышевский, Л.Н.Толстой.

Необходимость изменения порочной цивилизации, основанной на всевластии богатства и денег, все более повелительно звучала в выступлениях этих наиболее прозорливых умов той эпохи. В них снова и снова подвергался обличению принцип частной собственности как первооснова всех несправедливостей в мире, выдвигались планы разумного переустройства общества, высказывались воззрения, содержавшие в зародыше положения будущего научного социализма, а некоторые проповедовали идею народных выступлений против царившего гнета (Мелье, Бабеф, Буонаротти, Радищев, Чернышевский). Весьма показательна позиция великого Толстого. В письме одному из членов царской фамилии он писал: «…Я человек, отрицающий и осуждающий весь существующий порядок и власть и прямо заявляющий об этом». Итогом раздумий писателя о судьбах человечества явился его вывод: «Уничтожиться должен строй капиталистический и замениться социалистическим». Толстой понял главное: «Собственность есть корень зла».

Но передовые мыслители прошлых эпох, обличая пороки окружавшей их действительности, из-за отсутствия в то время объективных условий для выхода человечества из исторического тупика, не смогли дать научно обоснованной теории, которая бы освещала реальный путь к такому выходу. И многие из них впадали в трагическое отчаяние. Уже упоминавшийся Жан-Жак Руссо писал: «…Человеческий род, погрязший в пороках и отчаявшийся, не мог уже ни вернуться назад, ни отказаться от злосчастных приобретений, им сделанных; он только позорил себя, употребляя во зло способности, делающие ему честь, и сам привел себя на край гибели».

С наступлением эпохи господства капитализма, когда общественные противоречия чрезвычайно умножились и обострились, и когда родилась сила в лице рабочего класса, способная разрешить эти противоречия, вопрос о создании не утопической, а научной теории прорыва человечества к новой цивилизации был поставлен в порядок дня. Это время нуждалось в титанах мысли, и оно их породило. Это были К.Маркс и Ф.Энгельс. Их великий подвиг в последующую империалистическую эпоху продолжил В.И.Ленин. Он взял на себя титанический труд не только развить учение своих гениальных предшественников применительно к новым условиям, но и воплотить его в жизнь. Это был подвиг вдвойне.

Марксистское учение о путях выхода из исторического тупика к новой цивилизации явилось по своей сути и воздействию на общественный прогресс самым выдающимся научным открытием за все века. Прогрессивное человечество будет всегда благодарно создателям этого учения, которое уже продемонстрировало свою огромную преобразующую силу на планете и в еще большей мере будет востребовано в ближайшем будущем для разрешения катастрофически нарастающих в сегодняшнем мире политических, экономических, военных, национальных, экологических и прочих проблем, завязывающихся во все более тугой узел. Другой равноценной марксизму теории, позволяющей разрубить этот гордиев узел, время не дало.

Потому-то силы старого мира, судорожно пытаясь удержать человечество в железных тисках своей порочной цивилизации, остановить общественный прогресс, вот уже полтора столетия яростно атакуют марксизм, обрушивают на него потоки злобной клеветы. Особенный напор антикоммунистической истерии наблюдается сегодня в связи с временным поражением социализма в ряде стран Европы. Но господам реставраторам капитализма следует помнить, что общественный прогресс прокладывает себе дорогу через приливы и отливы. История восхождения буржуазии к власти подтверждает это со всей наглядностью. Та же Великая французская революция знала не только звездный час 1793 г., но и термидор, приход Наполеона, возвращение Бурбонов. Но последовали новые социальные взрывы 1830 и 1848 гг., и дело буржуазных революционеров, в конечном счете, восторжествовало. Через подобные тернии прошла, как известно, и английская буржуазная революция.

Сегодня социалистические революции в ряде стран тоже переживают временное падение. И невежественные апологеты капитализма явно торопятся поставить крест на коммунистической идеологии. Они без тени смущения становятся в карикатурный ряд своих многочисленных предтеч и в тысячный раз хоронят коммунизм. Им не дано понять, что коммунизм рожден самой жизнью. Это учение о действительно справедливом устройстве общества. И оно будет жить, пока живо человечество с его неодолимой устремленностью к идеалам справедливости и добра. Под знаменем марксизма победил Великий Октябрь, родилась мировая социалистическая система. И сколь бы шумно ни лаяли на политической сцене буржуазные моськи на марксистского слона, ничего, кроме презрения к себе, они вызывать не могут.

Великий Октябрь не только начал осуществлять мечты передовых представителей человечества о справедливом устройстве мира, но и увенчал победой многовековую борьбу тех, кто не мог выносить тиранию рабовладельцев, феодалов и буржуазных хищников и поднимался на отчаянную борьбу за право жить по-человечески. Великая сила ненависти к поработителям зажигала многочисленные восстания рабов в Римской империи, три крупнейшие из которых произошли еще до нашей эры. В первом под руководством Клеона сражалось около 200 тыс., во втором во главе с Афенионом — 40 тыс., в третьем под предводительством легендарного Спартака — 120 тыс. Только в сражениях с римскими легионами погибло более 100 тыс. спартаковцев, а 6 тыс. из них, по свидетельству древнего римского историка Аппиана, были повешены вдоль дороги из Капуи в Рим (Аппиан. Гражданские войны. Л., 1935. с. 81).

Восстания крестьян и городских ремесленников проходят через всю историю феодализма. Вершинами народного гнева были восстание Дельчино в Италии (1305- 1307 гг.) под лозунгом установления «царства равенства и справедливости»; затем известная «Жакерия» во Франции (1358 г.), собравшая под свои знамена до 100 тыс. повстанцев; за ней последовало выступление под водительством Уота Тайлера в Англии (1381 г.), охватившее 25 графств из 40. Затем полыхнула Крестьянская война в Германии (1524-1525 гг.), леворадикальные участники которой во главе с Томасом Мюнцером сражались за общество, в котором не будет частной собственности и противостоящей народу государственной власти.

Антифеодальными войнами отозвалась и Россия. Здесь все более мощными волнами разразились три массовых восстания под руководством И.Болотникова (1606-1607 гг.), С.Разина (1667-1671 гг.) и Е.Пугачева (1773-1775 гг.). Все они имели резко выраженную антикрепостническую направленность, хотя повстанцы еще наивно верили в «доброго царя». Только пугачевцев полегло на поле брани, по минимальным подсчетам, 40 тыс. убитыми и ранеными (Урланис Б.Ц. Указ. соч. с. 58).

С наступлением эпохи господства буржуазии и выходом на политическую арену пролетариата в качестве самостоятельного класса его выступления против наемного рабства обрели особенно ожесточенный классовый характер. Впервые он заявляет о себе в XIX веке — лионскими восстаниями 1831 и 1834 гг., движением чартистов в Англии, восстанием силезских ткачей 1844 г. и выступлениями в период революционной бури, пронесшейся над Европой в 1848-1849 гг. Вершиной их явилось восстание 40 тыс. парижских пролетариев в июне 1848 г. Над баррикадами звучали лозунги: «Да здравствует социальная республика!», «Долой республику капитала и привилегий!». Но капитал двинул против повстанцев 120 тыс. солдат и 150 тыс. национальных гвардейцев под командованием ген. Кавеньяка и залил улицы Парижа кровью инсургентов. Было убито 11 тыс. повстанцев и более 3,5 тыс. отправлено на каторгу и ссылку. Очевидец той кровавой оргии — корреспондент бельгийской буржуазной газеты в ужасе восклицал: «Это истребительная война!».

Но зверства цепных собак, охранявших власть капитала, не устрашили пролетариев, и в 1871 г. они впервые на 72 дня взяли власть в свои руки. Легендарная Парижская Коммуна возникла мирным путем. Но буржуазия развязала гражданскую войну и руками «кровавых собак» Тьера задушила первое правительство пролетариев. Они заплатили за свой бессмертный подвиг 100 тысячами убитых, заточенных в тюрьмы, сосланных на каторгу и в ссылку.

Эстафету борьбы за установление справедливого общественного устройства подхватил молодой рабочий класс России. Сюда в конце XIX в. переместился центр мирового революционного движения. Здесь сложилась самая высокая в мире социальная напряженность, царил тройной гнет — помещичье-крепостнический, капиталистический и национальный. Поэтому здесь в течение двух десятилетий начала XX века разразились три революции. Гегемоном в них выступал рабочий класс. Его великим преимуществом было то, что им руководила партия большевиков — партия нового типа, какой не было у восставших пролетариев других стран.

Первый натиск на царское самодержавие в 1905-1907 гг. закончился временным поражением. Царизм обрушил против революционных борцов град репрессий. Только с 1907 г. до середины 1909 г., то есть в период свирепства восхваляемой сегодня кое-кем столыпинщины, было репрессировано, по данным кадетского исследователя, 1,5 млн. человек, в том числе осуждено царским судом более 20 тыс., из которых свыше 5 тыс. получили смертный приговор (см.: Обнинский В.П. Новый строй. 1909, ч. 2. с. 353). Как видим, российские кавеньяки и тьеры отстаивали власть и привилегии эксплуататоров с той же жестокостью, что французские и всякие иные.

Но царизм сам копал себе могилу и своей безумной антинародной политикой, вовлечением страны в кровавую империалистическую бойню подготовил февраль 1917 г. Даже лидер кадетов П.Н.Милюков засвидетельствовал перед историей, что страна жила тогда на вулкане. И вулкан извергся. Прогнившая монархия под напором восставших масс рухнула с невиданной быстротой. Буржуазия, напуганная революционным народом, попыталась спасти монархию, чтобы укрыться под ее крылом. Но восставший народ сказал самодержавию решительное «Нет!». И когда сегодня из стана так называемой демократии раздаются все более назойливые призывы возврата к монархии, следует напомнить этим господам: не забывайте уроков недавней истории и не играйте с огнем. Народ российский насытился монархией по горло.

В силу ряда условий власть в феврале временно захватила буржуазия. Она при содействии реформистских партий меньшевиков и эсеров буквально украла ее у восставшего народа, опрокинувшего царское самодержавие. Но править она начала по старым канонам, ничего существенно не меняя. Чуждая народу война продолжалась, помещичье землевладение сохранялось, национальное угнетение оставалось, обнищание трудящихся усиливалось. И подобно нынешнему «временному» черномырдинскому правительству Временное правительство Керенского, с одной стороны, кормило народ пустыми обещаниями, с другой — все более переходило к политике железного кулака. В июльские дни 1917 г. оно расстреляло демонстрацию рабочих, солдат и матросов в Петрограде, которые потребовали передачи власти Советам. В сговоре с генеральской верхушкой оно на всех парах устремилось к военной диктатуре, подготовив поход ген. Корнилова на революционный Петроград.

Оба эти факта показали, что буржуазно-помещичья власть готова ввергнуть страну в гражданскую войну ради собственного выживания. Но очень сильно просчиталась. Угроза установления военной диктатуры буквально взорвала страну. Политический кризис назревал с быстротой, подобной горному обвалу. Временное правительство «хорошо потрудилось» для подготовки революционного взрыва. И он последовал с железной необходимостью. Грянул Великий Октябрь.

Это была революция планетарного масштаба. Она начала осуществлять то, о чем мечтала и за что боролась наиболее сознательная часть человечества в течение многих веков. Победа Октября стала искуплением этих жертв и страданий, победой дела трудящихся всего мира.

Потому-то ее встретили криком радости миллионы угнетенных и эксплуатируемых во всех уголках планеты. Пример Октября вдохновил на освободительные революции трудящихся Финляндии, Германии, Венгрии, Словакии, вызвал мощное движение в Европе в защиту первого в мире государства рабочих и крестьян от империалистической интервенции 1918-1920 гг. Началось бурное пробуждение народов колониальных и зависимых стран к борьбе за свое освобождение.

Триумфальную победу рабочих и крестьян России восторженно приветствовали самые выдающиеся умы XX столетия — Альберт Эйнштейн, Герберт Уэллс, Бернард Шоу, Анатоль Франс, Томас Манн, Теодор Драйзер, Джавахарлал Неру, Рабиндранат Тагор, Сун Ятсен и многие другие авторитетнейшие представители прогрессивной интеллигенции всего мира. В отличие от мелкотравчатых хулителей Октября, невежественных и ослепленных злобой к прогрессу, эти люди сумели разглядеть в революции, восторжествовавшей на 1/6 части планеты, ее подлинное величие — прорыв к новой цивилизации. «Если в Европе есть еще друзья справедливости, — писал Анатоль Франс, — они должны склониться перед этой революцией, которая впервые в истории человечества попыталась учредить народную власть, действующую в интересах народа. Рожденная в лишениях, возросшая среди голода и войны, Советская власть еще не довершила своего грандиозного замысла, не осуществила еще царства справедливости. Но она, по крайней мере, заложила его основы. Она посеяла семена, которые при благоприятном стечении обстоятельств обильно взойдут по всей России и, может быть, когда-нибудь оплодотворят Европу» (Франс Анатоль. Собр. соч. М,, 1984, т. 4. с. 434-435). С Франсом был единодушен Герберт Уэллс. «Я считаю Октябрьскую революцию, — подчеркивал он, — одним из величайших событий истории. Она коренным образом изменила идеологию всего мира…» (Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. М„ 1987. с. 593).

Им вторил Джавахарлал Неру. Советская революция, считал он, «заложила фундамент той новой цивилизации, к которой может двигаться мир» (журн. «Иностранная литература», 1967, № 5. с. 274). Гениальный Эйнштейн под впечатлением глубочайшего переворота в судьбах человечества, вызванного Октябрем, пишет статью «Почему нужен социализм?» и в ней делает вывод: «Экономическая анархия капиталистического строя, по моему мнению, есть подлинный корень зла… Производство ведется не для блага людей, а для прибыли… Капитал концентрируется в немногих руках, и результатом являются капиталистические олигархии, чью гигантскую силу не в состоянии контролировать даже демократически организованное государство». Проницательный ум Эйнштейна, как говорится, глядел в корень.

Даже наиболее мыслящие представители старого мира, непримиримые враги Октября имели мужество признать его эпохальное значение. Так, Черчилль назвал свои мемуары о той эпохе весьма выразительно: «Мировой кризис». А глава дипломатической миссии Великобритании в Советской России Локкарт не без бравады признал в своих воспоминаниях, что он находился «в самом центре величайшей революции в мире» (Локкарт Р.Г. Брюс. История изнутри. Мемуары британского агента. М„ 1991. с. 239).

Прогрессивное человечество не ошиблось в своих оценках действительно судьбоносной роли Великого Октября. Рожденное революцией Советское государство за кратчайший исторический срок в семь десятилетий (заметим здесь, что устои современного капитализма формировались более трех веков) совершило гигантский взлет от отсталости к вершинам общественного прогресса, превратилось по мощи во вторую мировую державу, спасло человечество от чудовищного фашистского варварства. Образовавшаяся под вдохновляющим примером советского народа мировая социалистическая система, как воплощение новой цивилизации, в которую вступило более 1/3 населения Земли, сумела в сжатые исторические сроки по многим важнейшим параметрам превзойти капиталистический мир. И это несмотря на бешеное противодействие последнего вплоть до атомного шантажа и холодной войны, несмотря на множество внутренних трудностей, неизбежно связанных со всяким глубоким общественным переворотом.

Мир социализма оставил далеко позади ведущие капиталистические страны по темпам развития, уничтожил глубочайшую пропасть между богатым меньшинством и бедным большинством, обеспечил своим гражданам немыслимые прежде социальные завоевания, уверенность в будущем, ликвидировал позорный спутник капитализма — безработицу, достиг выдающихся успехов в развитии науки, образования, самой гуманистической культуры. Социализм превратил входящие в него государства в зону мира и оплот мира на всей планете. Ликвидировав частную собственность, он решительно подрубил корни преступности и террора, в тисках которых агонизирует мир наживы, обеспечил самую высокую защищенность своих граждан от посягательств на их жизнь и имущество. Все эти ценности социализма стоят неизмеримо больше, чем пресловутый культ чрезмерного потребительства и свободы от человеческой морали.

Завоевания социализма, путь к которым открыла первая победоносная революция трудящихся, бесспорны, они вписаны навсегда в историю как вехи всемирного значения, и уже никому не дано вычеркнуть их из тысячелетней биографии человечества. Они резко контрастируют с непрерывно прогрессирующим глобальным кризисом современного капитализма, особенно за его парадной витриной, в его глубоких тылах. По поводу этого кризиса уже давно бьют тревогу наиболее дальновидные представители Запада. Эфемерное процветание «золотого миллиарда» населения земного шара во многом за счет ограбления остальных 4,5 миллиарда при помощи циничной политики неоколониализма порочно по своей сути и потому не может быть бесконечным. Рано или поздно эти 4,5 миллиарда, живущие в нищете и угнетении (а ведь это тоже капитализм, о «процветании» которого его апологеты предпочитают молчать) неизбежно поднимутся с колен и потребуют восстановления справедливости.

Временная победа международного капитала над социализмом в ряде стран Европы — это его пиррова победа. Человечество без сомнения исправит трагический зигзаг в своей истории конца XX века, ибо его спасение — только на путях новой цивилизации, открытой Великим Октябрем. «Никогда, — провидчески писал Ромэн Роллан, — не угаснет вечное стремление к новому, более справедливому и более человечному порядку. Тысячу раз задушенное, оно воскреснет тысячу и один раз» (журн. «Иностранная литература», 1967, № 5. с. 258).

В свете приведенных фактов и оценок, каким же дремучим невежеством и цинизмом разит сегодня из стана клеветников, поносящих великую революцию и социализм, навербованных из так называемой интеллигенции, которая взяла от Советской власти все, что возможно, и предала ее, как Иуда предал Христа. Этот феномен предательства, равного которому нет в истории, еще предстоит изучить и воздать каждому из его участников по «историческим» заслугам. Пятая колонна предателей, тайно расставленная их предводителем, главным идеологом КПСС А.Н.Яковлевым в средствах массовой информации, перешла во фронтальную атаку на социализм. Шквал антикоммунистической истерии, поднятый тогда на страницах «Огонька», «Московских новостей», «Московскогокомсомольца», «Известий»,»Комсомольской правды» и других изданий, а также на радио и телевидении, стал, по тщательно разработанному и пану западных спецслужб (об этом сегодня имеется достаточное количество признаний), идеологической подготовкой контрреволюционного переворота в августе 1491 г. Президент СССР Горбачев тайно содействовал этому, прикрывал разгул антисоветизма елейными речами о «социализме и демократии», об «общечеловеческих ценностях», а тем временем разрушал международные позиции социализма, ликвидировал организацию Варшавского договора, предавал наших сторонников, за что впоследствии получил от Запада Нобелевскую премию и множество других наград, засвидетельствовавших его чудовищные предательства.

Режиссеры идеологической войны против советского строя направили главный удар на дискредитацию его основополагающих устоев Октябрьской революции, Коммунистической партии, деятельности В.И.Ленина. Эти ориентиры для нанесения удара впервые публично были намечены Гавриилом Поповым в статье «Программа, которой руководствовался Сталин». Речь в ней идет о второй Программе РКП(б), разработанной под руководством В.И.Ленина. Автор, еще вчера воспевавший социализм, ринулся в стиле Хлестакова опровергать Маркса и Ленина, доказывая, будто Октябрь — не закономерное событие истории, а результат волюнтаризма большевиков. Его не смутил тот факт, что социализм, рожденный Октябрем, динамично развивался уже более 70 лет, что его не смогли сокрушить все силы старого мира ни в гражданской, ни в Великой Отечественной войне, что, более того, он стал мировой системой, что под определяющим воздействием Октября совершилось более 50 социалистических, демократических и национально-освободительных революций, неузнаваемо изменивших политическую карту мира.

Подобно тому, как Великая французская буржуазная революция превратила весь XIX век в победоносное шествие капитализма, так Великий Октябрь превратил XX столетие в триумфальное шествие социализма и демократических перемен. С той только фундаментальной разницей, что первая — дала огромный выигрыш буржуазному меньшинству, вторая — сделала неизмеримо много для трудящегося большинства человечества. Но что до всего этого новоявленному гоголевскому Ивану Александровичу, пустившемуся рассуждать о мировых проблемах. У него один принцип: чем больше солжешь, тем скорее поверят.

Фальсификатор приписал большевистской программе много других нелепостей, например, стремление партии, удовлетворившей многовековую мечту тружеников деревни о земле, «упразднить крестьянство», хотя в упомянутой программе черным по белому было записано: «Считаясь с тем, что мелкое крестьянство еще долго будет существовать, РКП стремится к проведению ряда мер, направленных к поднятию производительности крестьянского хозяйства» (КПСС в резолюциях. Изд. 9-е, т. 2. с. 87). И далее следовало перечисление этих мер. Другая нелепость: противопоставление государства, рожденного Октябрем, народным массам в качестве враждебной силы. До такого абсурда не договаривались даже меньшевики с эсерами, выпады которых против большевиков усердно копируют нынешние противники коммунистов. Они делают вид, будто им неведомо, кто защитил Советское государство в двух прошедших войнах. Партию, приведшую народные массы в октябре 1917 г. к исторической победе, Попов, только что выбросивший свой партийный билет, именует как «орден меченосцев» или «что-то весьма близкое к нему», а Ленина — этаким авторитарным правителем в партии и государстве. Не с нынешнего ли кумира «демократов» писал Попов этот образ?

Будто, предвидя подобные наветы со стороны Попова и его сподвижников, Ленин отвечал одному из своих тогдашних оппонентов: «Вы ошибаетесь, повторяя (неоднократно), что «ЦК — это я». Это можно писать только в состоянии большого нервного раздражения и переутомления… По вопросам организационным и персональным несть числа случаев, когда я бывал в меньшинстве… Зачем же так нервничать, что писать совершенно невозможную, совершенно невозможную фразу,

будто ЦК — это я» (Ленин В.И. ПСС т. 52. с. 180) Но Попов сознательно пропагандирует совершенно невозможную ложь, избрав ее своим оружием. Справедливо говорится: каковы цели, таковы и средства их достижения.

Запев первопроходца антикоммунистической кампании сразу же подхватил искусно управляемый хор подопечных Яковлева, заседавшего в Политбюро ЦК. Опытной рукой этого двуликого Януса шлюзы были открыты и на головы граждан хлынула лавина самой низкопробной лжи. Главные объекты этой атаки те же — Октябрь, партия коммунистов, Ленин. Все органы «независимой» (от совести и чести!) прессы работали с перегревом. «Литературная газета» (от 6 ноября 1991 г.) поместила интервью на тему: что произошло в октябре 1917 года. И здесь заговорщики дали выход своей ненависти к революционной истории страны. С.Станкевич, один из запевал так называемой демократии, политический советник президента и по совместительству заурядный взяточник, определяет величайшую революцию как «крутой поворот в российской истории», в результате которого Россия «была поставлена на грань выживания» и только якобы после августовского переворота «начинает выходить на дорогу своего естественного развития». Так характеризовать Октябрь, который дал старт взлету страны к вершинам общественного прогресса, восхищавшего все прогрессивное человечество, мог только человек без признаков совести и чести. Что являла собой страна прежде и что с ней сделали «демократы» сегодня, видит не переставший удивляться мир.

Соратник Станкевича, священник Глеб Якунин, позже изгнанный из лона церкви за безудержный сатанизм, назвал Октябрь путчем, а Ленина и его партию «чрезвычайно жестокими людьми».

Ю.Афанасьев, забыв, что ему дала Советская власть, сказал об Октябрьской революции: «Произошло очень важное событие, которое исключительно негативно воздействовало на судьбы России и всего остального мира». Хочется добавить: и на судьбу самого Афанасьева, ставшего при Советской власти доктором исторических наук, профессором, директором крупного института. Именно эта власть, рожденная Октябрем, вывела его, по известной пословице, «из грязи в князи». И вот такая черная неблагодарность, столь свойственная так называемой интеллигенции «демократического розлива». Позволительно спросить у дипломированного историка: неужели Эйнштейн, Анатоль Франс, Герберт Уэллс и многие другие великие умы XX столетия хуже его понимали суть новой эпохи, открытой Октябрем? Достаточно поставить такой вопрос, чтобы стало и смешно и грустно. Нет, Геростраты не перевелись и в наше время!

Афанасьеву вторит известный строитель Н.Травкин, по какому-то недоразумению оказавшийся в рядах интеллигентов-перерожденцев. В своей ернической манере он заявляет об Октябре: «Произошла плохая вещь, потому что последствия плохие». Особенно, добавим от себя, для Травкина, удостоенного «плохой» Советской властью за труд на благо народа золотой звезды Героя Социалистического Труда.

В свое время великий Толстой страстно протестовал против мерзостей той жизни, куда опять с таким упорством тянут страну эти люди. На три революции поднялся народ, чтобы вырваться из капиталистического «рая». И вырвался. А эти господа, оглупляя народ, помогают загнать его туда обратно. Что бы сказал в их адрес Лев Толстой, высказавшийся в конце жизни за социализм?

Дирижеры антисоветской кампании, не удовлетворяясь кавалерийскими наскоками на советскую историю с газетных и журнальных полос, вводят в дело «тяжелую артиллерию» — пухлые издания, выходящие многотысячными тиражами и искусно замаскированные под научность. В их ряду следует назвать «Конец утопии? Прошлое и будущее социализма» доктора философских наук М.Капустина (тираж — 100 тыс. экземпляров), многотомную трилогию о Л.Д.Троцком, П.В.Сталине и В.И.Ленине — Д.Волкогонова, сочинение «Рассекреченный Ленин» А.Латышева, затем исповеди на антикоммунистическую тему самого президента и главного идеолога государственного переворота А.Н.Яковлева. Эта литература уже вошла черной страницей в летопись страны. По ней будущие поколения будут знать, кто и как вершил эту трагедию, изумляться нищете духа и аморальности этих лиц. Уже в наши дни в народный обиход вошло такое нарицательное определение, как «волкогоновщина», которое, несомненно, станет в ряд с такими, как «бироновщина», «аракчеевщина», «распутинщина».

Главный идеолог реставрации капитализма в России Яковлев, выйдя из подполья на свет божий и лично включившийся в кампанию дискредитации советской истории, дал выход своей зоологической ненависти к ней. В своем последнем опусе, заключительную главу из которой обнародовали правительственные «Российские вести» (от 29 ноября 1995 г.), он, буквально срываясь с голоса, требует осудить большевиков, возглавивших народную революцию в октябре 1917 г., ее защиту от интервентов и белогвардейцев в 1918-1920 гг., разгром гитлеровского фашизма в Великой Отечественной войне, положив на алтарь победы более 3 млн. жизней своих членов. Этого новоявленному маккарти показалось мало, и он объявляет партию коммунистов, возвеличившую свою страну, «разновидностью российского фашизма». «Большевизму, — заявляет он тоном прокурора, — не уйти от ответственности перед народом за насильственный переворот в 1917 году, который является незаконным, и должен быть осужден». И так далее в том же духе.

Когда читаешь такое, вышедшее из-под пера бывшего главного идеолога этой самой партии, законно возникает мысль, что перед нами человек, для которого предательство — призвание и наслаждение. Что касается обращения с историческими фактами, то напомним: их безбожно перевирает не школьник, а член Российской Академии наук. Бедная Академия! Не за подобные ли научные открытия пожалован ему высший научный титул?

Последователи академика — Попов, Афанасьев, Волкогонов, Солоухин, Капустин, Б.Васильев и прочие строго следуют в русле идей своего учителя. Так, писатель В.Солоухин, забросив литературу и ударившись в историю, шокировал читателей «Огонька» (1991, № 29) следующим «открытием»: «Ее именем (партии большевиков. — Ред.) группа революционеров-экстремистов 25 октября 1917 года арестовала Временное правительство, а потом и разогнала Учредительное собрание, то есть беззаконным, насильственным путем захватила власть в Российской к тому времени уже республике». И насчет гражданской войны — точно как у наставника Яковлева: развязали ее, конечно же, большевики. И С.Залыгин (Новый мир, 1966, № 12) тоже вразумляет нас и насчет насильственного переворота, и по части развязывания гражданской войны, и по многим прочим событиям, нагромождая по установленному «демократией» трафарету множество всяких нелепостей. Со многих трибун поливает грязью советскую историю писатель В.Астафьев, получая от нового режима свои тридцать серебренников.

Первая и отправная нелепость, а точнее — сознательная ложь господ фальсификаторов социалистическая революция была-де незаконна. Почему- то еще никто не отважился утверждать, что буржуазные революции в Англии, Америке и Франции тоже были незаконны. Но и англичане, и американцы, и французы считают их вполне законными, гордятся ими. Каждый год, например, французы, отмечают день взятия Бастилии как национальный праздник, поют «Марсельезу». Точно Так же чествуют свою революцию и американцы, ежегодно празднуя День независимости. А вот социалистической революции — первой подлинно народной революции — наши господа «демократы» в законности отказывают. И готовы день 7-го ноября вычеркнуть из календаря национальных праздников. На каком основании? И по какому праву в таком случае они именуют себя демократами, то есть будто выразителями воли народа?

Революции приходят, не спрашивая разрешения. Их законность — воля народа, как высшего суверена. Революции — объективный, ни от чьей воли не зависящий процесс. Его можно затормозить, как это делали жирондисты во Франции и меньшевики с эсерами в России, можно содействовать ее движению вперед, как это делали якобинцы во Франции и большевики в России, но предотвратить это явление не в силах сам Господь Бог. Они приходят там и тогда, где и когда большинство членов общества не в силах больше терпеть произвол и беспомощность властей, а власти неспособны исправить положение. Классический пример неизбежного складывания такой ситуации дает сегодняшняя Россия.

В кругах будто бы демократической интеллигенции в связи с нынешним кризисным состоянием в стране множатся лукавые идейки насчет «исчерпанности лимита на революции». По недоразумению они подчас звучат и в рядах оппозиции. Перевод этой формулы на простой язык означает: вот мы, «демократы», точнее, березовские с гусинскими, пришли к власти и на этом точка. Никаких революций. Так будет вечно. Но вечного ничего не бывает, господа. Разве вся мировая история не подтверждает это? За разговорами о лимите на революции кроется и другое. Идеологическая обслуга нынешнего режима постоянно внушает гражданам, что революции — это кровь. Но по чьей вине была кровь? Призовем в свидетели беспристрастную историю.

Революция в строго научном смысле — это переход государственной власти от одного класса к другому. Это Маркс и Ленин, как говорится, разжевали и в рот положили. И против этого не возражали даже их идейные противники. Но этот переход может быть разным: и мирным, и немирным. Кто выступает за первый, кто за второй и почему на деле реализуется один из них? Что касается большевиков и возглавляемого ими пролетариата, то Ленин еще в конце прошлого века заявлял: мы предпочли бы взять власть мирно. Но прозорливо добавлял: господствующие классы скорее всего мирно власть не уступят. За крайне редким исключением так было во всех революциях XX века. Как правило, господствующие классы защищали свою власть с крайним ожесточением. Вот где корень зла, вот по какой причине революции обагрялись кровью. Как раз этот момент и скрывают противники коммунистов.

Яркое подтверждение тому дал революционный процесс в России на этапе от февраля к Октябрю. После свержения самодержавия установившийся в стране буржуазный режим не имел достаточно сил, чтобы обуздать революционный народ. Подавляющий политический перевес сил был на стороне повсеместно возникших Советов. Поэтому буржуазия вынуждена была допустить двоевластие. Поскольку Временное правительство не имело в те месяцы возможности прибегнуть к насилию, открывалась чрезвычайно благоприятная и крайне редкая в истории перспектива мирного решения вопроса о власти в пользу трудящихся. И большевики безоговорочно выступили за ее реализацию, выдвинув лозунг «Вся власть Советам!». Но меньшевики и эсеры, оказавшиеся тогда, по иронии истории, на короткое время во главе Советов, отвергли предложения большевиков и сорвали мирное развитие революции. Они вошли в буржуазное правительство, помогли ему собраться с силами, ликвидировать двоевластие в свою пользу.

Временное правительство немедленно пустило в ход насилие против революционного народа, расстреляло июльскую демонстрацию рабочих, солдат и матросов в Петрограде, взяло курс на установление в стране военной диктатуры. Намеченный в диктаторы ген. Корнилов двинул в конце августа верных ему преторианцев с фронта на Петроград, заявив при этом, что идет учинить революционным силам Варфоломеевскую ночь. Но, как известно, очень и очень обжегся сам, а с ним и правящий режим. Всеобщий взрыв народного возмущения попыткой навязать военную диктатуру гигантски ускорил процесс перегруппировки классовых сил в пользу социалистической революции. Кстати, этот урок очень полезно было бы помнить современным единомышленникам ген. Корнилова.

После разгрома корниловщины вновь открылась возможность мирного решения вопроса о власти. И большевики поставили его в порядок дня. И опять господа Черновы, Авксентьевы и Даны, тогдашние «демократы», отказались это сделать, хотя вполне могли. Мирный путь решения вопроса о власти оказался закрытым. Правительство Керенского приступило к подготовке новой корниловщины, а революционные силы — вооруженного восстания. Это было их законное право, как бы ни силились отрицать это все ненавистники Октября. Если большинство граждан приходит к выводу, что правящий режим не способен и не желает удовлетворить их жизненные интересы, то они вправе, даже по законам буржуазной демократии, устранить эту власть. Мирно, если она с этим благоразумно согласится, вооруженным путем, если она будет сопротивляться, что в большинстве случаев и происходило. Поэтому многочисленным лукавым плакальщикам по жертвам, с которыми сопряжены революции, можно ответить: посоветуйте обанкротившимся режимам не прибегать к гражданской войне и уйти со сцены добровольно.

Те, кто вершил и английскую, и американскую, и французскую буржуазные революции, осуществили их путем вооруженной борьбы, не спрашивая ни у кого на это разрешения, а считая ее своим законным, вполне демократическим правом, ибо воля большинства нации — высший закон. И никто их за это не корил, кроме тех, кого они свергали. И не только осуществили свое право, но и оставили по этому вопросу свой завет будущим поколениям. Откроем американскую «Декларацию независимости». Там право на восстание записано черным по белому: «Когда длинный ряд злоупотреблений и узурпаций, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает намерение предать этот народ во власть неограниченного деспотизма (речь идет, напомним, об английской королевской власти. — Авт.), то он не только имеет право, но и обязан свергнуть такое правительство и на будущее время вверить свою безопасность другой охране» (Сборник документов по истории нового времени. Буржуазные революции ХVII-ХVIII вв. М., 1990. c. 126).

Французские буржуазные революционеры вписали это право в свою конституцию 1793 г., то есть придали ему силу закона: «когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть священнейшее право и неотложнейшая обязанность» (там же, с. 249). Но вот рабочие, солдаты и крестьяне России, большинство нации, поднялись на вооруженное восстание и свергли вконец обанкротившееся правительство Керенского. И, оказывается, поступили незаконно и даже преступно (?!). Именно такими пассажами переполнены желтая пресса, радио, телевидение. Но их авторы и издатели, ничтоже сумняшеся, горделиво именуют себя «демократами».

Вот уже десятилетие в сознание наших соотечественников вколачивается мысль, будто Россия до Октября благоденствовала и ни в какой революции не нуждалась. Но появились злые большевики и против воли народа учинили «авантюру семнадцатого года». Чтобы удостовериться, не сочинили ли «огоньки» и «московские новости» вкупе с себе подобными большую ложь на сей счет, полистаем предреволюционную печать, нет, не большевистскую, а проправительственную, чтоб никто не обвинил в тенденциозности.

Открываем кадетскую «Речь», газету главной правительственной партии. Передовица за 4(7) октября 1917 г. посвящена продовольственному вопросу в столице: «Стоят хвосты измученных людей, мокнут под дождем и стынут от холода, в очередях то и дело случаются обмороки, даже были смерти». Хлебный паек — 3/4 фунта, но газета предупреждала: «Придется, вероятно, в скором времени сократить хлебный паек в день до полуфунта на человека». Но, может, бедствовал только Петроград по вине нерадивого градоначальника, единомышленника Собчака? На следующий день та же «Речь» сообщала: «Многим промышленным районам, по сведениям, полученным Временным правительством, грозит голод…».

Но, может, армия, сидевшая в окопах, избежала этой участи? Нет, не избежала: голодала так же, как голодает сегодня в ельцинской России. Командующий войсками Северного фронта телеграфировал правительству: «Положение на фронте в отношении продовольствия катастрофическое… Остается доедать сухари, после которых начнется повальный голод со всеми последствиями» (Речь, 17(30) октября 1917 г.). Армейский комитет 5-й армии, в котором верховодили сторонники Керенского, буквально криком кричал от невыносимого положения в войсках: «Не может быть боеспособна армия — раздетая, голодная, забытая и преданная родной страной, когда в тылу нет власти, когда страна охвачена анархией, когда крестьяне прячут хлеб от военных реквизиций, рабочие отказываются работать на оборону, буржуазия отказывается платить военные налоги, а запасные полки отказываются идти на фронт; не может быть боеспособна армия, призванная защищать свободу и революцию, когда свобода выродилась в бесчинства, а революция — в погромы» (Речь, 12(25) октября 1917 г.). Ну, кто скажет, что эта картина нарисована не с сегодняшней действительности?

Заглянем теперь в газеты меньшевиков и эсеров, министры которых сидели в правительстве рядом с кадетами. Их газета «Известия ЦИК Советов» ныла: «…Не пришел мир так скоро, как его ожидали; не стал дешевле хлеб; по-прежнему нет одежды, обуви, земледельческих орудий. И усталые, измученные массы, не видящие скорого выхода из волчьей ямы переживаемых бедствий, мечутся в отчаянии, разбивая попадающиеся под руку лавки и амбары» (Известия, 3 октября 1917 г.). И у тех «демократов», как и у нынешних, ни слова о том, кто довел народ до такого бедствия.

Даже лидер меньшевиков-интернационалистов Ю.Мартов за полмесяца до вооруженного восстания внес в предпарламенте резолюцию, в которой говорилось: «За семь месяцев революции власть, основанная на коалиции с цензовыми элементами, обнаружила свое банкротство и полное бессилие вырвать Россию из объятий губительной войны и справиться с подтачивающей революцию разрухой во всех областях народной жизни. Во имя своекорыстных классовых интересов цензовые элементы внутри правительства и в стране делали все, чтобы затягиванием войны задержать дальнейшее развитие и укрепление революции. Эта политика планомерного саботажа и обессиливания революции со стороны цензовой части коалиции … неизбежно вела к усилению дезорганизации в тылу и на фронте, к росту анархии и распада и к нагромождению все новых внутренних и внешних затруднений перед российской революцией. Тем не менее, наперекор тяжелым урокам семи месяцев и предостережениям социалистического меньшинства, большинство организованной демократии (имелись в виду меньшевики и эсеры. — Авт.) не нашло в себе решимости взять власть в свои руки, чтобы положить конец расшатывающей революцию политике соглашения с контрреволюционной буржуазией, чтобы устранить вскормленный коалицией безответственный личный режим (намек на Керенского. — Авт.) и твердой рукой повести страну по пути революционных преобразований и ликвидации войны» (Известия, 11 октября 1917 г.). Под этой резолюцией с некоторыми уточнениями могли бы подписаться большевики. Спасибо Мартову: на сей раз он сказал правду о буржуазной власти и одновременно ответил сегодняшним страдальцам, которые тоскуют по России, «которую мы потеряли».

Наконец, еще одно свидетельство из эсеро-меньшевистских «Известий»: «У нас все находится на волоске от смерти: промышленность, армия, флот, Петроград, Временное правительство, учредительное собрание — все решительно. Малейшее напряжение, милейшая лишняя тяжесть оборвет этот волосок и тогда…» (Известия, 14 октября 1917 г.). И тогда последовало то, что неизбежно должно было последовать, — народная революция. Но сегодня в тысячах вариаций раздаются истерические вопли Яковлевых, поповых и прочих демократов» о «незаконности» Октября. Хочется ответить этим господам: врите, но знайте же меру, буржуазный режим поработал на Октябрь больше всех. Династия Романовых «подготовила» две революции за 300 лет. Милюковы с керенскими сделали неизбежным приход третьей, самой грандиозной революции всего за восемь месяцев.

На совести у будто бы демократов — еще один большой грех, а именно: они со всех колоколен тиражируют старый, давно истрепанный кадетско-эсеровско-меньшевистский миф об Октябре как о путче кучки экстремистов-большевиков, к которому-де народ не имел никакого отношения. Даже закоренелые антикоммунисты на Западе давно отказались от этой политической ноздревщины. Однако Яковлев со товарищи продолжает стоять на своем, более того, требует предать партию большевиков суду. В чем причина такого приступа маккартизма? Задумка проста до банальности: отделив партию большевиков от народа, можно насиловать историю на страницах так называемой демократической прессы, можно доказывать все, что очень хочется доказать, — и «путч», и «насильственный переворот» большевиков и многое иное. Но история, слава богу, — не уличная девка, и насиловать ее никому не дано. Есть неопровержимые факты.

Возьмем хотя бы итоги выборов в Учредительное собрание, не большевиками «выдуманные», а так сказать, официальные. Их, конечно же, знают все ненавистники Октября. Итоги свидетельствуют, что за большевиков проголосовало 9/10 рабочего класса и более половины 7- миллионной армии, то есть самая активная и жизнедеятельная часть населения страны. Но, может быть, за Временное правительство стояло крестьянство? Нет, не стояло, о чем свидетельствуют правительственные же сведения об аграрном движении накануне Октября. Из них следует, что в сентябре 1917 г. было 1690 крестьянских выступлений против помещиков и против власти, их защищавшей, а в октябре — уже 2178. По тем же явно заниженным официальным данным, 105 таких выступлений были подавлены вооруженной силой. Министр внутренних дел меньшевик А.М.Никитин сбился с ног, снимая казачьи и кавалерийские части с фронта на подавление аграрных волнений. Как справедливо указывал тогда В.И.Ленин, в канун Октября в России полыхало крестьянское восстание, что объективно означало поддержку крестьянством большевистского лозунга о неотложной ликвидации помещичьего землевладения.

Позволительно спросить у сочинителей мифа о «кучке большевиков-экстремистов», якобы совершивших путч без народа и вопреки воли народа, не свидетельствуют ли приведенные данные, что они лгут? Нет сомнения, что свидетельствуют. Но фальсификаторы не унимаются: выборы в Учредительное собрание, дескать, показали, что противников Советской власти в стране было большинство, и поэтому она незаконна. Эту затрепанную карту вот уже 80 лет выкладывают на стол против законности Октября все его противники, и прежние, и нынешние. Но эта карта крапленая. К сожалению, прежняя историография так до конца и не раскрыла тот грубый подлог, который учинили во время выборов партии противобольшевистского лагеря, прежде всего правые эсеры. Расстановка сил в стране отразилась в итогах выборов как в кривом зеркале. Сегодня собрано более чем достаточно данных, чтобы вскрыть указанный подлог.

Согласно имеющимся исследованиям, за большевиков проголосовало 24%, за кадетов — менее 5%, за меньшевиков — 2,6%. Выручила противников Советской власти партия эсеров — 40,4% (Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России. М., 1968. с. 414). Но весь фокус в том, что такой партии в момент выборов уже не существовало. Еще с лета 1917 г. она фактически раскололась на левых эсеров, сторонников передачи власти Советам, и правых эсеров, яростных защитников Временного правительства.

Левые эсеры во главе со Спиридоновой и Камковым перед Октябрем вели за собой подавляющее большинство эсеровских сторонников, которые, особенно рядовая масса, выступали в дни Октября в фактическом блоке с большевиками. В момент восстания их представители входили в Петроградский ВРК и многие местные ревкомы, на II Всероссийском съезде Советов голосовали за исторические декреты об установлении Советской власти, о земле и мире, а в декабре 1917 г. вошли в состав Совнаркома. Буквально через неделю после выборов левые эсеры на своем первом съезде организационно отмежевались от правых, но тяжелая ошибка, допущенная ими с запозданием разрыва, уже произошла. Выборы состоялись.

В избирательные списки, составленные еще до Октября, ЦК партии эсеров, в котором полностью господствовали правые, везде на первые места продвинул своих сторонников. Об этом произволе криком кричали делегаты левоэсеровского съезда, приехавшие с мест, подтвердил это почти единственный член ЦК от левых эсеров М.А.Натансон. В своем выступлении на съезде он заявил, что правые в ЦК партии «провели в эсеровских списках в Учредительное собрание почти исключительно своих кандидатов» (Протоколы I съезда партии левых эсеров (интернационалистов). М., 1918. с. 4). В результате этой махинации в Учредительное собрание попали в большинстве сторонники В.М.Чернова и Н.Д.Авксентьева.

Обман удался. Правые по существу украли голоса у левых эсеров. Что это так, подтвердили итоги голосования там, где левые эсеры все же смогли выставить самостоятельные списки. Так, в Петрограде за левых эсеров проголосовало 152 тыс., за правых — 4 тыс.; на Балтфлоте — соответственно, 30 тыс. и 14 тыс.; в Ревеле-7 тыс. и 3 тыс. (там же). На Чрезвычайном Всероссийском съезде крестьянских депутатов, открывшемся за день до выборов в «учредилку», соотношение сил было 3 : 1 в пользу левых, а в Учредительном собрании 9 : 1, но уже в пользу правых. Ленин тогда имел все основания заявить, что крестьянство было обмануто «партийным расколом» у эсеров (Ленин В.И. ПСС, т. 35, с. 111).

И это фальсифицированное собрание вот уже 80 лет его апологеты преподносят нам как подлинного «хозяина земли русской» и клеймят Советскую власть за его роспуск. Не потому ли нынешние якобы демократы так яростно защищают прежних махинаторов выборов, что сами широко практикуют фальсификации результатов голосования. Роспуск Учредительного собрания одобрили даже Колчак и Деникин. Колчак, например, считал, что роспуск большевиками Учредительного собрания «надо поставить им в плюс» (Допрос Колчака. Л., 1925). Осенью 1918 г. он арестовал собравшийся в Екатеринбурге съезд «учредиловцев», а многих его участников отправил на тот свет. Один из яростных защитников «учредилки» народный социалист С.П.Мельгунов, — тот, что написал клеветническое сочинение о красном терроре в России, — позже с горечью признал, что поднять народ на защиту Учредительного собрания не удалось, и оно «довольно бесславно ушло в историю» (Мельгунов С.П. Н.В.Чайковский в годы гражданской войны. Париж, 1929. с. 45). Но разве могло быть иначе, если в стенах собрания кучка партийных генералов без армии требовала «отменить» Октябрьскую революцию, а в это время за его стенами подавляющее большинство трудящихся повсеместно устанавливало свою, Советскую власть.

Едва ли не самым «ударным» обвинением прежних ненавистников Октября и их нынешних последователей является навешивание на большевиков ярлыков «насильников», «террористов», «поджигателей гражданской войны». Яковлев со свитой своих приверженцев твердит об этом везде и всюду и уже грозится предать партию большевиков суду за великую народную революцию. На сей озлобленный выпад наследники Октября вправе им ответить: «Лжесвидетельствуете, господа!». За ложные показания, как известно, полагается отвечать, и это раньше или позже несомненно свершится. Ведь еще в Библии сказано: не лжесвидетельствуй!

Самая великая революция была и самой бескровной. В ходе вооруженного восстания в Петрограде погибло 6 человек и 50 было ранено, в основном из числа восставших. Во время Великой французской буржуазной революции только при штурме Бастилии было убито и ранено около 200 человек. Октябрьская революция особо не нуждалась в терроре по той простой причине, что на ее стороне был огромный перевес сил. Уже на историческом II Всероссийском съезде Советов, самом представительном в тот момент народном форуме, узаконившем Советскую власть (хотя ее противники не устают кричать о ее «незаконности»), большевиков было 53% и выступавших с ними в блоке левых эсеров — 17%, то есть сторонников революции было более 2/3. На III Всероссийском съезде Советов (январь 1918 г.) блок большевиков и левых эсеров имел на своей стороне уже более 80% всех делегатов. Этот огромный перевес сил придал революции подлинно триумфальный характер и исключительный динамизм. Всего за 4 месяца Октябрь победоносно прошествовал из края в край огромной страны. В этой связи напомним, что для победы Великой французской революции потребовалось 4 года (1789-1793), а американской — более 6 лет (1776-1783).

Октябрь прошествовал триумфально, но почти бескровно. Вот бесстрастные данные на этот счет: из почти 100 губернских и других наиболее крупных центров, включая Петроград и Москву, только в 16 вопрос о власти был решен вооруженным путем, причем в скоротечной борьбе (1-2 дня), в остальных — мирно. Наиболее ожесточенное сопротивление контрреволюция оказала в Москве, но тоже обожглась. Бессилие противников Советской власти особенно ярко показал бесславный финал сопротивления главного антисоветского очага на Дону. Его предводитель атаман А.М.Каледин, убедившись в безнадежности остановить революцию, заявил на заседании своего правительства: «Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно». Он сложил с себя полномочия войскового атамана и в тот же день, 29 января 1918 г. (ст. стиля), покончил с собой (Деникин А.И. Очерки русской смуты, т. 2. с. 220). Тем самым на планах внутренней контрреволюции — перечеркнуть Октябрь — была поставлена многозначительная точка.

Казалось бы, приведенные факты должны были бы посрамить фальшивомонетчиков от истории. Но не тут-то было! Один из них, профессор М.Капустин, в своей раздувшейся от вымыслов «Утопии» в 33 печ. листа применительно к периоду триумфального шествия Советской власти, ничуть не смущаясь, уверяет своих читателей, будто «эта власть» утверждалась «на крови и костях» (Указ. соч. с. 143).

Широчайшая поддержка Октября большинством трудящихся, считавших революцию своей, кровной, открыла перспективу свести борьбу за власть к минимуму жертв. Об этом сразу же после победы вооруженного восстания заявил В.И.Ленин: «Нас упрекают, что мы применяем террор, но террор, какой применяли французские революционеры, мы не применяем и, надеюсь, не будем применять» (Ленин В.И. ПСС, т. 35. с. 63). Как и во всех революциях, в Октябре ответные удары наносились лишь тогда и в той мере, когда и в какой мере это вызывалось сопротивлением контрреволюции. Поскольку это сопротивление до начала гражданской войны и военной интервенции было относительно слабым и скоротечным, первые месяцы Советской власти характеризовались ее весьма терпимым отношениям к своим противникам. Многие из их рядов засвидетельствовали этот знаменательный факт перед историей. Так, член ЦК партии меньшевиков Д.Далин, уже находясь в эмиграции и подводя итог пережитому, писал: «И отнюдь не сразу они (большевики. — Авт.) вступили на путь террора. Странно вспоминать, что первые 5-6 месяцев Советской власти продолжала выходить оппозиционная печать, не только социалистическая, но и откровенно буржуазная. Первый случай смертной казни имел место только в мае 1918 г. На собраниях выступали все, кто хотел, почти не рискуя попасть в ЧК. «Советский строй» существовал, но без террора… Гражданская война дала действительно толчок развитию террора» (Далин Д. После войн и революций. Берлин, 1922. с. 24-25).

А вот еще одно авторитетное свидетельство, его автор — РЛоккарт, очевидец тех событий. Он вспоминал: «Петербургская жизнь носила в те недели довольно своеобразный характер… Террора еще не существовало, нельзя было даже сказать, чтобы население боялось большевиков. Газеты большевистских противников еще выходили, и политика Советов подвергалась в них жесточайшим нападкам…». Усиление красного террора, подчеркивает далее Локкарт, «явилось следствием обострения гражданской войны. В гражданской же войне немало повинны и союзники… Нашей политикой мы содействовали усилению террора и увеличению кровопролития» (Локкарт Р. Буря над Россией. Рига, 1933. с. 227). Может быть, обличающим большевиков в развязывании террора Яковлеву, Капустину, Афанасьеву и прочим любителям сочинять небылицы есть что возразить процитированным авторам, свидетелям тех событий?

Нет, Советская власть, как и заявлял Ленин, проявляла к своим политическим противникам большую выдержку и терпимость. Она отпустила под честное слово ген. Краснова, возглавлявшего поход мятежников на Петроград. Где он потом оказался и сколько пролил рабоче-крестьянской крови, всем хорошо известно. Отпустили юнкеров, защищавших Зимний, и они, не переводя дыхания, 29 октября подняли мятеж в столице, чтобы открыть путь войскам Краснова. Московских юнкеров, заливших кровью улицы города, даже не подвергли аресту и в соответствии с соглашением о прекращении военных действий отпустили с миром по месту жительства. Вскоре многие из них объявились на Дону в рядах Добровольческой армии Деникина. Был отпущен на свободу один из главных виновников московского кровопролития председатель «Комитета общественной безопасности» эсер В.В.Руднев, а через год, в ноябре 1918 г., он уже в Яссах (Румыния) в составе белогвардейской делегации слезно упрашивал союзников об ускорении интервенции против РСФСР.

В первые дни Октября в столице раскрыт заговор во главе с ярым черносотенцем В.М.Пуришкевичем. Улики налицо: письмо к атаману Каледину. В нем говорилось: «Мы ждем вас сюда, генерал, и к моменту вашего прихода выступим со всеми наличными силами». У Пуришкевича уже готов был и план действий: «Надо начать со Смольного института и потом пройти по всем казармам и заводам, расстреливая солдат и рабочих массами» (Красный архив, 1928, № 1. с. 171). Естественно, следует арест, а вскоре… амнистия по случаю праздника 1 Мая (1918 г.). И где же Пуришкевич? Он в упомянутых уже Яссах агитирует за военную интервенцию, затем помогает Деникину в походе на Москву.

Командарм 5-й армии В.Г.Болдырев за саботаж перемирия на фронте был осужден на три года заключения, но по той же первомайской амнистии великодушно помилован. Генерал не стал терять времени, и вот уже он в составе Уфимской директории в качестве главкома ее      вооруженных сил.

Ген. В.В.Марушевский, начальник Генерального штаба, за саботаж против новой власти Подвергнут аресту. Но покаялся, как и Краснов, и собственноручно написал: «Современной власти считаю нужным подчиняться и исполнять ее приказания». Будучи отпущен на свободу, он спешит в Архангельск, занятый интервентами, и становится главкомом белогвардейской армии Северной области.

Были освобождены из-под ареста министры-социалисты Временного правительства К.А.Гвоздев, Л.М.Никитин и С.Л.Маслов. По уверениям В.Солоухина и редакции «Огонька», они были утоплены в Неве. На самом же деле оказались первые два в белогвардейском стане в качестве руководителей кооперации Юга России и, так сказать, нештатных интендантов армии Деникина, а третий в кресле министра правительства Северной области. И так далее. Примеров «либерализма» большевиков не перечесть. И законно возникает вопрос: не много ли гуманности и великодушия проявили они по отношению к своим непримиримым врагам и не лгут ли с хлестаковским размахом нынешние якобы демократы о «жестокостях» большевиков? Факты доказывают, что лгут и по-крупному.

Партию большевиков Яковлев и компания очень хотят усадить на скамью подсудимых будто бы за развязывание гражданской войны. Взглянем в лицо неопровержимым фактам. Оказывается, «напутал» профессиональный предатель с адресом обвинения.

Как известно, со II Всероссийского съезда Советов, где посланцы всей страны решали вопрос о власти, меньшевиков и эсеров никто не удалял. Они ушли сами, не желая подчиняться воле большинства народа. «Мы, — напоминал в те дни Ленин, — предлагали разделить власть… К участию в правительстве мы приглашали всех… Мы хотели советского коалиционного правительства. Мы из Совета не исключали никого. Если они не хотели совместной работы, тем хуже для них» (Ленин В.И. ПСС, т. 35. с. 36-37). Условие было одно — и глубоко демократическое: признать волю большинства народа по вопросу о власти, о земле и мире. Но клявшиеся в приверженности демократии меньшевики и эсеры это условие отвергли и с угрозами и бранью удалились из Смольного в городскую думу спешно создавать «Комитет спасения родины и революции», то есть штаб по спасению контрреволюции, развязыванию гражданской войны, в которой затем обвинили большевиков. И вот уже агенты комитета — в стане войск Краснова-Керенского, среди петроградских юнкеров, в Ставке, в Москве, в провинции торопят своих немногочисленных приверженцев к свержению Советской власти.

Вот как оценил их действия — кто бы вы думали? — меньшевик Н.Суханов: «Это был заговор. И это был заговор контрреволюционный, корниловский — не только по возможным последствиям, но и по самому существу. Это был заговор, устроенный кучкой обанкротившихся политиканов — против Петербургского Совета, против законного Всероссийского съезда Советов, против подавляющего большинства народных масс, в котором они сами были также неприметны, как в океане щепки и обломки разбитого бурей корабля» (Суханов Н. Записки о революции. Берлин-Пб.- М., 1923, кн. 7. с. 287-288). Были и среди меньшевиков люди, подчас умевшие говорить правду.

После краха мятежей Краснова-Керенского, петроградских и московских юнкеров Ленин заявил: «Мы не хотим гражданской войны. Наши войска проявили большое терпение. Они выжидали, не стреляли, и сначала ударниками было убито трое наших. К Краснову были применены мягкие меры. Он был подвергнут лишь домашнему аресту. Мы против гражданской войны» (Ленин В.И. ПСС, т. 35. с. 53). В Москве ВРК дважды вступал в перемирие с юнкерами, но они каждый раз срывали его, навязывая революционным силам вооруженную схватку, и, в конечном счете, проиграли ее. Но население Москвы заплатило за эту авантюру, по некоторым данным, пятью тысячами жертв.

Обличители большевиков жульнически уходят от вопроса: зачем победившей революции разжигать Гражданскую войну, если ее первейшая задача-установить мир и быстрее обеспечить массам, ее свершившим, то, за что боролись. Любая гражданская война только колоссально затрудняет эту задачу. Для противной же стороны гражданская война — это главное средство, победив революцию, вернуть власть. Так оно и было не только в нашей революции, но и во многих других. Эта простая истина опрокидывает все ухищрения фальсификаторов свалить вину с больной головы на здоровую.

Крах первых антисоветских мятежей не отрезвил сторонников реставрации. Последовали новые вспышки агонизировавшей контрреволюции-на Дону, на Украине, в Белоруссии, на Урале, в Средней Азии. И с тем же результатом. Первый раунд попыток развязать против Советской власти полномасштабную гражданскую войну собственными силами окончился для свергнутой буржуазии плачевно. Один из ее вдохновителей и советников упомянутый уже английский дипломат Р.Локкарт объяснил причину этого предельно ясно: генералы Алексеев, Деникин, Каледин и другие очень хотели сбросить большевиков. «Для этой цели, — подчеркивает он, — они, без поддержки из-за границы, были слишком слабы, потому что в их собственной стране они находили опору только в офицерстве, которое было само по себе уже очень ослаблено» (Локкарт Р. Указ соч. с. 234). Надо полагать, что этот человек знал, что говорил, в отличие от нынешних ниспровергателей Октября, хотя многие из них увенчаны учеными степенями и званиями вплоть до ранга академиков. Почитали хотя бы пятитомник А.И.Деникина «Очерки русской смуты». В них генерал с солдатской прямотой поведал буквально по дням, кто, когда и как готовил полномасштабную гражданскую войну против Советов.

К весне 1918 г. стало ясно, что собственными силами с революционной властью не справиться, нужна иностранная помощь. Многие в стане противников большевиков понимали, что придется поплатиться национальным суверенитетом. Но шли на предательство сознательно. Союзники встречали Савинковых и Аргуновых с распростертыми объятиями, так как не менее их стремились свергнуть власть Советов. Созданные весной 1918 г. подпольные межпартийные центры — «Правый центр», «Левый центр», «Союз возрождения России», савинковский «Союз защиты родины и свободы» осаждают иностранные посольства, умоляя ускорить интервенцию.

Один из лидеров «Союза возрождения России» эсер А.Аргунов признавал: «С самых первых шагов своей деятельности Союз вошел в правильные и частые сношения с представителями союзных миссий, находившихся в Москве, Петрограде и Вологде, главным образом при посредничестве французского посланника г-на Нуланса. Представители союзников были подробно ознакомлены с задачами Союза и его составом и неоднократно выражали свою готовность всячески ему содействовать, вполне разделяя взгляды Союза как на задачи внутренней, так и внешней политики, причем заявления о содействии носили не частный, а официальный характер, так как сопровождались обычно ссылками на то, что образ действий этих представителей встречает одобрение со стороны их центральных правительств» (Аргунов А. Между двумя большевизмами. Париж, 1919. с. 6).

Ободренная обещанием и финансовой поддержкой союзных послов, пятая колонна в лице указанных центров и «союзов» не сидит сложа руки, а на полученные деньги спешно вербует офицерство, создает военные организации с целью проложить дорогу интервентам. Как это делалось, желающие могут узнать, например, из брошюры Б.Савинкова «Борьба с большевизмом». В ней он рассказывает, как готовил известные мятежи в Ярославле, Рыбинске и других поволжских городах по указанию французского посла Нуланса.

О планах действий подпольных формирований поведал в своих воспоминаниях глава «Союза возрождения» народный социалист В.А.Мякотин: «Предполагалось в определенный, заранее выбранный момент перебросить все силы этих военных организаций в район, близкий к тому месту, где союзники могли бы высадить свои войска, и тогда поднять в этом районе восстание, провозгласить новую власть и начать набор армии, которая могла бы действовать совместно с союзниками» (Мельгунов С.П. Н.В.Чайковский в годы гражданской войны. Париж, 1928. с. 60). Савинков, как свидетельствует всезнающий Локкарт, «понукаемый обещаниями французов, уже занял Ярославль, город на пути из Москвы в Архангельск». На тайных совещаниях вырабатываются планы будущих белогвардейских правительств, подбираются и переправляются в эти районы кадры их руководителей (Чайковский, Аргунов, Зензинов, ген. Болдырев, Степанов, Федоров и другие).

2 мая 1918 г. Верховный военный Совет союзников в Версале принимает решение использовать в качестве авангарда своих интервенционистских сил 50-тысячный чехословацкий корпус, находившийся в России, но уже являвшийся официально частью французской армии. Это решение все, кто сомневается, могут прочесть в документальном приложении к воспоминаниям Э.Бенеша. Выполняя его, 25 мая 1918 г. корпус, заранее сосредоточенный на дороге от Пензы до Владивостока, поднимает грандиозный антисоветский мятеж и захватывает огромную территорию от Волги до Тихого океана. Под защитой и при поддержке чехословаков на оккупированной территории, как грибы после дождя, возникают белогвардейские правительства — Самарское, Уральское, Сибирское и ряд других, затем Уфимская директория и наконец «верховный правитель Сибири» Колчак. В брешь, пробитую корпусом на востоке, высаживается 200-тысячная армада войск союзников — японцев, американцев, французов, англичан и итальянцев. Чехословацкий корпус роль авангарда интервентов выполнил успешно, за что союзники обещали Масарику предоставить Чехословакии независимость.

Одновременно по единому плану Верховного военного совета Антанты на Севере высаживается десант союзников, который вместе с уже находившимися там интервентами превысил 20 тыс. человек. Под их защитой появляется белогвардейское правительство Чайковского. Чуть позже, в конце 1918 г., на юге России высаживается десант интервентов под командованием французского ген. Франше де Эспере численностью более 30 тыс. штыков и оккупирует Одессу, Николаев, Севастополь, Новороссийск. Это была подмога Добровольческой армии Деникина. В Закавказье прибывает из Персии 10-тысячный отряд англичан под началом ген. Денстервиля, в Закаспий- тоже английский отряд во главе с ген. Маллесоном. В Прибалтике английские корабли блокируют РСФСР с моря. А от Балтики до Черного моря с запада — стена германских штыков численностью в 280 тыс. Общая численность интервентов переваливает за миллион. Под их прикрытием и при всемерной поддержке гражданская война на необъятных просторах России запылала адским, всепожирающим огнем. Советская Россия буквально была схвачена за горло, зажата в смертельные тиски и разодрана на части.

И каким же чудовищным лицемерием надо обладать, чтобы делать вид, как это делают Яковлев, Волкогонов, Афанасьев, Латышев и прочие, будто всего этого не было, а был лишь красный террор Ленина и большевиков. Ни в одном сочинении этой рати фальсификаторов об интервентах и жесточайшем белом терроре — ни слова! Нет, солнца правды ладонью лжи не затмить. Еще живы свидетели той страшной трагедии, и могилы героев Октября на фронтах той войны не поросли травой забвения.

Попытки нынешних термидорианцев вытравить из памяти людей сияющий образ Великого Октября, исказить и заляпать грязью, опорочить его творцов и героев — обречены. Пока живо человечество, оно будет через все преграды устремляться к идеалам справедливости, добра и мира, которые впервые начала осуществлять самая великая из всех революций. Идеи и дело Октября будут жить вечно.

Д.ист.наук, проф. П. А. Голуб,

Д.ист.наук, проф. В. М. Иванов,

Д.филос.наук, проф. Р.И.Косолапов,

Д.ист.наук, проф. И.П. Осадчий,

Д.филос.наук, проф. Ю.К. Плетников,

Д.филос.наук, проф. В. А. Сапрыкин,

Д.филос.наук, проф. В.В. Трушков,

Д.экон.наук, проф. Ю.В. Фокин,

Д.юр.наук, проф. С.А. Чибиряев,

Академик Российской Академии сельскох. наук В С. Шевелуха.

12 июля 1997 года.