Переполох в дурдуме

Защитникам политической проституции посвящается…

Умных развелось много. Потому трудность присутствует и беда наворачивает. Каждому, кто о народе печётся, локоточками приходится работать, чтобы к известности прильнуть. А уж если к какой партии прислонился, не то, что новичкам, старожилам туго с этим вопросом. А без него и не суйся в лица узнаваемые.

Андрюша делал карьеру трудно. То ли храбрости мало, то ли язык не так подвешен. А может, достаточным нахальством, и талантом не обладал, не понятно! Но тернист был путь к известности. Вроде и к должности прислонился, и на экране два раза мелькнул в компании, но всё равно, как бы и не так.

Начинал карьеру по рабочему движению. Потом в политику нырнул. Тут вроде не только о рабочих можно страдать, но всё равно тяжело.

Никак не мог смириться, а потому искал, чем бы отличиться? Как в лидеры выскочить? Одни на лимонаде популярничали, другие, бабу приголубят словом, и неделю с экрана не сползают. Третий в отпуске по весёлому делу витрину на кусочки камушком покрошит, и в газетах мелькает.

Уж и к приятелям подкатывал, и с маменькой советовался. А всё в голове не прибавляется. И вот однажды в «Славянском», с мужиком из соседней фракции познакомился за стопкой чая. Выпили чайку, расслабились. Разговор умный, словно горный ручеёк с гор высоких, зажурчал.

— Ну как тут карьеру делать? – слеза грустная выкатывается из глаз Андрюши. — Ну, все места заняты! Как известность добыть, чтобы в народе молва стелилась? Почитай полвека прожил, а популярности не достаточно!

— Ты чё, не понял? — фракционнист соседский ответствует, оливье уже на хлеб мажет. — Кому интересно, сколько ты имеешь наград, и как тебя уважает научный совет? Или твои труды письменные читают? Кому это надо? А вот ежели ты расскажешь, сколько баб обрюхатил, да про долги алиментные ввернёшь, интерес всенародный попрёт.

— Ты это с пьяну говоришь! Да и нет у меня женщин обиженных, кроме жены. – Не соглашается Андрюша. Книги свои печатные начинает перечислять.

— Ты погоди! – перебивает перечисления коллега. — Чем нынче похваляются? Экономикой и сознанием? Не смеши пуговку кальсонную добром Божьим! Один по матушке журналюгу послал. Другой из машины, «тёплым» еле вылезает. Ну а уж, ежели, в казнокрадстве замешен, да миллиардами пахнет, высший пилотаж для имиджу! Чем выкрутасы необычнее, тем круче. Правда, нынче уже трудно удивлять, привыкать стали.

— Может, по старинке, трудовой подвиг совершить?

— Где ты видал о подвиге трудовом? Найди хоть одну газетку о сталеваре. Куда ни кинь взор, чем срамнее, тем выгода прёт!

— Если так, то, может, покушение на себя организовать? – робко начинает соображать Андрюха.

— Ты, сперва, дорасти до этого! – насупился товарищ. – Вот как станешь… — руки, вроде гимнастки, шар начали обнимать над головкой. — Тогда можно этот приёмчик использовать. Проще тему ищи.

Андрей уставился на руки соседские, глобализмом объятые, дух захватило.

— Научи, как и с чего? Вон, мебельщика, как прищучили, так только о нём и слыхать! И евонная баба в лучах славы купается, да браслеты казённые на ножках стройных фиксирует по всем новостям.

— Перво – наперво, поставь цель: кто ты и зачем! Чего хочешь и сколько?

— Чего хочу? Это известно! – самодовольно впервые улыбнулся Андрюша.

— Сразу говорю, в оппозицию не суйся, там конкурентов не любят. Один вроде и с понятием, но мозги прошлым забиты. Всё саркофагу кланяется. Другой, только с виду весёлый, да говорливый! А попадешься под руку, сразу картузом прихлопнет.

— ЛДПРник? «Любим депутатов правящего режима!» То же мне, любители? А может того, против всех? – тоскливо мысль притащилась.

— Ты слушай! Энти лидеры даже о замене своей не заикаются. Тут другой ход нужен. Что — то необычное, глаз и ухо выворачивающий! А вот если в скандал попадёшь, да в центре будешь торчать, так сразу готовься к кабинету личному!

— Где его взять то? Скандал?

— Просто так штаны не протирай, а больше слушай. Верь, придёт пора на твою улицу. Вот тогда и хватай удачу. – При последних словах мудрая голова в тарелку нырнула.

Скоро сказка сказывается, да дело не сразу срастается. Но, однажды, на одном из заседаний, сидит, скучает! Тут дамочка в зал забегает и в крик:

— Опозорили! – и газетку во все стороны поворачивает, заголовок яркий, красочный. — О проститутках пишут!

— А вы тут при чём? — чуть задремавший сосед Андрюши, глазки отворил.

— А вам, коллега, не понятно? Тут ясно и по фамильно написано: проститутки меняют пол.

— А что, мужчиной не хотите стать? – Видно, не проснулся окончательно.

— Как вы смеете? – ужаснулась дамочка! – и к Андрюше, у которого глаза умные и вниманием светятся. — Да что же это творится?

Андрей взял писанину, в чтение углубился. Чем больше читает, тем уверенность появляется. Наконец, наступил час.

— Мы это дело так не оставим! – наконец, дочитал статейку. Решительным голоском подтвердил свою уверенность в защите дамочек.

Пока содержимое зала мирно дремало, Андрюша быстренько влез в программу, и, прямо так, заявил: мол, отольются вам женские слёзы. « Трепещите, борзописцы желторотые!». Тут и до остальных дошла жалоба девиц обиженных.

По фракциям разбрелись, предложения стали предлагать, чтобы уже на общем собрании позицию сформировать. А лидер крыла так и заявил:

— Тут сказывают, кто то из наших уже выложил своё мнение! Почему не поставили в известность?

— Молод ещё, потому и забегает вперёд батьки! – лидер другого крылышка, губки поджал, на собратьев косится. – Сказывают, выскочка из правящего звена.

— Точная информация! – тикает головкой помощник лидера.

— Как не крути, а бабы вроде и похожи на этих, как там?

— Проститутки! – подсказка прилетела. – Но это не ругательство! Наш вождь ещё в старые годы крыл соперников, и ничего, отряхивались и наган к затылку.

— Так, то лидер! А что дозволено ему, не положено всякому писаке. Потому, вопрос решён! Нужно навалиться и дать отпор!

На общем собрании решили защитить честь и достоинство коллег женского полу. А Андрюшина писулька уже на устах электората.

Быстро проникла в умы.

— Слышишь, — на митинге бабы зябнут, на ЖКХа ополчились, разговоры ведут. – Оказывается, вон, чем занимаются! – Неприличное слово стараются не говорить вслух, по ушам расползается определение.

— Да это о ком речь, то? – на что любознательная часть населения, а не слыхивали фамилий! А тут вот тебе раз. И имя, и должность приложили. Народ к телеящикам приник, а там во всю ивановскую пострадавших кажут во весь экран. Слова гневные текут. Судом праведным грозят.

Заработала колымага православная, да матюгальная. По всем каналам личико Андрюшки замелькало. Приосанился он, галстуки начал каждый день менять. Рубашки, да чирики. И страдалицы – обиженки, в экранах скорбные, пальчики на руках теребят, волнуются- возмущаются:

— Если так всех называть, так что получится? – законный вопрос так и печатают!

— Надо выкинуть редакцию из помещения, пущай на улице пасквили сочиняют! На самых наилучших представителей хулу чинить, а что тогда про остальных?

Правильный вопрос летит по городам и весям. Остальным представителям в школах уже боязно в классы заходить, лекции читать в университетах стесняются. Чай, при народе остались не самые лучшие. Пыль коромыслом, а над всем этим, Андрюша парит, известность глотает, популярностью закусывает. А под ним заседание за заседанием. Решение ладятся принимать анти пасквильное! Свободу словесную на цепок посадить решаются. Комиссию из работников сапожного комбината создают. Товарищи из комиссии чтобы список слов подготовили, какие употреблять и когда. В какой форме, с применением рук или чего ещё. Много навалилось дел, тут уж не отдохнёшь! И новости каждую минуту ящик кажет, словно с поля битвы праведной.

Наконец, успокаиваться начала стихия. Выступил Главный собрания, успокоил коллег:

— Нет причины волноваться! По закону собрание будет дальше работать! И найдём выход из положения.

И предлагает извинения принести публичные борзописцам. А те словно красная тряпица перед носом, так и поласкается:

— Нет нужды извиняться! Пускай сначала определятся, знают ли язык государев, или нет! А потом уж и говорят обидные словечки.

И опять статейку пропечатали известного сатирика и переводчика слов российских. А тот и говорит на страничке:

— До татарского ига, проститут, значил как сокращенно «ПРОСТИ, Тело Уважу Твоё». Должности такие были в банях русичей. А уж когда иго навалилось, изверги к этому делу женщин приспособили. А первоначально слово вроде как специальность, кузнец или пустовал, например. Потому, тут двоякое мнение. Каждый может решать в силу своего ума и образованности. Кто он? Специалист – ремесленник, или другой какой профессии! Тут каждый думает в меру своей испорченности. Знамо дело, чует кошка, чьё мясо съела!

И Андрюша в тему попал, как мечтал об этом! Жаль, что недолог момент славы. Ну, ничего, может, кто из борзописцев про педерастию вспомнит, тогда и оттянется по полной! А как ещё прославиться?

 

О.Круг.