Царь-Голод в России

Мы все-таки вступили в ВТО. Все аналитики в один голос предсказывают, что от нашего российского сельского хозяйства теперь скорее всего вообще ничего не останется. Все продукты питания мы будем полностью получать от запада и зависеть от его милости, которая, если судить по нашей российской истории, всегда больше была похожа на геноцид, чем на благотворительность. Вероятность того, что россияне теперь на реалиях своей собственности жизни познакомятся с таким явлением как голод, который веками мучил нашу страну, очень велика. Решить окончательно и бесповоротно проблему постоянного голода в России удалось только принципиально изменив систему общественного производства с паразитической и эксплуататорской, на социалистическую, основанную на коллективизме и взаимопомощи.

Хотелось бы напомнить нашим читателям голод выглядел в глазах современников, причем это все было еще совсем недавно, если судить по историческим меркам.

Специально для хулителей Советского Союза напоминаем исторический факт — за вторую половину XIX века было свыше двадцати голодных годов.

Данные на конец XIX- нач. XX вв. Из доклада царю за 1892 (особенно неблагоприятный и неурожайный) год: «Только от недорода смертей до двух миллионов православных душ». По законам того времени в статистику попадали только те, кого отпевали в православных церквах, свидетельств о количестве умерших «инородцев», старообрядцев, «безбожников» нет вообще. Но ведь любому нормальному человеку ясно, что вот хоть в той же Вятской губернии, бок о бок с русскими мужиками, издавна жили и на той же земле работали староверы, «инородцы» вроде «некрещеной мордвы и вотяков». Католики вели свой счет умершим, но эти данные в общий доклад не подавались.

Доклад Николаю II за январь 1902 года: «В зиму 1900-01 года голодало 12 губерний с общим народонаселением до 42 миллионов человек. От того смертность 2 миллиона 813 тысяч православных душ».

N 10 «Российского еженедельника» за 1903 год читаем: «На подавление бунта крестьян и работников Полтавской и Харьковской губернии отправлено до двухсот тысяч солдат регулярной армии, а также все наличные местные казачьи и жандармские силы». Газета «Киевский вестник» от 9 марта того же года в разделе происшествий сообщает: «Вчера трое жандармов изрубили саблями слепого певца за песни возмутительного содержания: «Ой, настанет доброе время, станет труженик есть досыта, а панов — на одну ракиту».

В 1911 году (уже после столь расхваленных «столыпинских реформ»): «Голодало 9 губерний с общим народонаселением до 32 миллионов человек. От того смертность 1 миллион 613 тысяч православных душ».

По докладу на ежегодной сессии Министерства здравоохранения Российской империи: «Из 6-7 миллионов ежегодно рождаемых детей, до 43% не доживает до 5 лет. 31% в той или иной форме обнаруживают признаки питательной недостаточности: рахита, цинги, пеллагры и проч.» Уже тогда ставился вопрос о том, что «повальное пьянство беднейшего населения нарушает здоровье ребенка еще до рождения его». В отдельном параграфе перечисляются наиболее крупные эпидемии и число их жертв: взрослых и детей старше 1 года.

Из отчета за 1912 год против слов: «Почти каждый десятый крестьянский ребенок из числа осмотренных являет собой различные признаки умственной недостаточности. Но недостаточность эта не есть только прирожденная. Значительная доля ее проистекает от того, что родители, занятые трудом, не имеют времени хотя бы как-то развивать его, умственно и двигательно, соответственно возрасту. А также даже с ним достаточно разговаривать и поощрять ласками, дабы ребенок в положенные сроки обучался говорить, ходить и проч.» — рукой царя написано: «Не важно» и проставлена высочайшая подпись.

Та же пометка — против строк, что «средняя длительность жизни народонаселения России 30,8 года». По законам того времени в статистику (кроме «неотпетых» в церквах, о чем было сказано выше) не входила также смертность детей до 1 года.

с 1880 по 1916 год можно подвести печальный итог: от «неестественных причин» (голода, эпидемий, детской смертности, криминальных причин, при подавлении крестьянских бунтов, а также в «мелких войнах» не считая Первой мировой) преждевременно погибло до 20 миллионов «православных душ».

И для сравнения – в номере от 2 января 1910 года «Петербургские ведомости» сообщали: «…состоялся малый новогодний прием, на коем присутствовали Его Величество Император Всероссийский с семьей. А также приглашены были 20 богатейших людей России, причем номера приглашений их были соответственны капиталу их на 1 января минувшего года». Ниже был опубликован список этих приглашенных, в порядке номеров их пригласительных билетов. Открывали этот список: А.Нобель (хозяин множества нефтепромыслов), банкир Хаим Ротшильд и фабрикант Зингер. За ними следовали Р.Чандлер (автомобильный магнат), П.Шметсхен (пароходные компании) и т.п. Притом гражданами России (не говоря уже о национальности, вероисповедании и т.п.) в этом списке были только трое: фабрикант Путилов (12-е место), хозяин крупнейших нефтеприисков Манташев (13-е место) и грузинский князь, генерал Чиковани (20-е место). Всего же, по статистике «Русского Экономического общества», публиковавшейся в начале каждого года в газете «Биржевые новости», к началу 1913 года 62% крупной отечественной промышленности находились в руках иностранцев (не имевших гражданства России), еще 19% — в паевой или иной совместной собственности (акционерной и т.п.).

А теперь предлагаем вашему вниманию один исторический документ, чтобы, так сказать, до конца прочувствовать, как голод выглядел на деле.

ЛИСТОВКА ПЕТЕРБУРГСКОГО КОМИТЕТА РСДРП

по поводу речи Николая II к волостным старшинам и сельским старостам

Харьковской, Полтавской, Черниговской, Орловской И Воронежской губерний

сентябрь 1902 г.

ЦАРЬ В КУРСКЕ.

Товарищи!

Вам памятны крестьянские волнения, происходившие весной в Полтавской, Харьковской губерниях. Доведенные до полного разорения непосильным бременем податей, испытав подряд несколько лет самых тяжелых неурожаев, крестьяне были предоставлены всем ужасам смерти. Помощи ждать было неоткуда.

Скудная продовольственная помощь или вовсе не выдавалась, или выдавалась не во-время. Продовольственное дело из рук земства было передано администрации. Частная благотворительность была запрещена особыми циркулярами.

Крестьяне голодали, а бок о бок с ними находились экономии, в которых закромы ломились от избытка хлеба. Терпение крестьян истощилось, и они решились силою взять помещичий хлеб.

Вам памятна также та жестокая расправа, которую правительство учинило над нарушителями священной собственности кулаков-мироедов. Правительство горячо приняло к сердцу их интересы.

Посланы были войска против «бунтарей-грабителей». Ради восстановления поруганных прав собственности не остановились перед расстрелянием десятков людей, не остановились перед поголовной поркой ВСЕГО взрослого населения.

В довершение всего царское правительство для большей острастки «бунтовщиков» отдало все женское население в распоряжение дикарей-казаков, которые дали полный простор своим грубым страстям. В деревнях разыгралась отвратительная картина невиданного насилия и разврата. Масса женщин, в том числе беременные и подростки, были изнасилованы. Некоторые не переживали позора — кончали с собой.

Точно орда дикарей-завоевателей ворвалась в покоренную страну и творит свою расправу над беззащитным населением. И как бы в довершение полного сходства с образом действий завоевателей, царское правительство, в наказание за бунт, наложило на население дань, в десятки раз превосходившую тот урон, который понесли помещики.

Мы уже не говорим о том, что весь хлеб взятый крестьянами у помещиков, полностью был возвращен. Мало того, во многих случаях отнимали те немногие запасы, которые составляли заведомую крестьянскую собственность. Однако все эти меры устрашения показались самодержавному правительству недостаточными.

Крестьяне, правда, были усмирены. Но как знать, надолго ли? Как бы крамола не перекинулась на новые места? И вот во всех губерниях, где крестьянское население было не совсем спокойно, целый ряд губернаторов объезжает уезды, всюду сзывая сельские сходы и призывая население к покорности и послушанию предержащим властям. С бесстыдной откровенностью гг.губернаторы указывают, в назидание крестьянам, на расправу, учиненную над их харьковскими и полтавскими собратьями, не двусмысленно и многократно давая понимать, что в случае чего правительство не прочь повторить полтавские избиения и зверства.

Некоторые из них стараются лживо уверить крестьян, что государь-батюшка родной им отец, что для него нет ни бедных, ни богатых, что он одинаково обо всех заботится и болеет своим любвеобильным сердцем. Но речи губернаторов недостаточно действуют, и население кой-где продолжает волноваться. Тогда правительство решается потревожить покой самого его величества.

Во время курских маневров сзываются сельские старосты и волостные старшины Харьковской, Полтавской, Черниговской, Орловской и Воронежской губерний, и государь-батюшка обращается к ним со следующей милостивой речью: «Весною крестьяне разгромили соседние экономии—виновные понесут заслуженное наказание—начальство сумеет, я уверен, на будущее время не допустить подобных беспорядков. Напомню Вам слова моего покойного батюшки: Слушайтесь ваших предводителей дворянства и не верьте вздорным слухам. Богатеют не захватом чужого добра, а от честного труда, бережливости и жизни по заповедям божьим. Передайте вашим односельчанам все, что я вам сказал, а также и то, что действительные их нужды я не оставлю своим попечением».

Итак, крестьяне в глазах царя — грабители. Они не хотят заниматься честным трудом, а захотели разжиться на чужой счет.

Им напоминают заповеди божьи, советуют не увлекаться вздорными слухами, обещают попечение о действительных нуждах. Ни слова об убийственном, дошедшем до полного отчаяния положении крестьян, ни слова о жестокостях и насилиях начальства. Крестьян упрекают в грабеже и желании разжиться чужим богатством, как будто они искали богатств, а не желали спасти себя от голодной смерти. Голодные крестьяне объявлены грабителями, живущими «нечестным трудом», а кулаки-мироеды и помещики-тунеядцы выставляются честными тружениками.

Царь напоминает крестьянам заповеди божьи. А унизительная порка тысяч людей, расстреливание, изнасилование женщин—все это по заповедям божьим? По заповедям божьим, как видно, и непомерная дань с голодных неимущих крестьян. По заповедям божьим, царь бросает крестьянам вместо хлеба камень, а на просьбу о прирезке земли дает бессмысленный приказ слушаться предводителей дворянства?

Каждое слово, каждая строчка этой речи навсегда должна запечатлеться в памяти наших крестьян. В ней резко и ярко обрисовывались все бессердечие царя, вся ложь и лицемерие, с которым царское правительство старается одурачить и опутать легковерное население. Царь, доведший народ до края Гибели, до голода, до нищеты и разорения, является в роли судьи, читает назидательное поучение о честной трудовой жизни, о заповедях божьих, дает заманчивые обещания не оставить без попечения истинные нужды народа.

Кому не ясна прямая цель речи: отвести глаза, опутать лживыми уверениями, разыграть роль народного печальника? Царь будет пещись о нас.

Быть может, крестьянство еще долго будет верить в царские попечения, — но пролетариат уже потерял эту веру. Русский рабочий прочными нитями связан со своим деревенским собратом, и ему предстоит не легкая задача — вытравить эту тупую веру в царя.

Русский рабочий может и должен выяснить крестьянину, что у нас может итти речь не о помощи от царя, а о борьбе с царем. Рабочий должен это делать потому, что рабская вера деревни в царя служит сильнейшим оплотом для царской власти. Если крестьянин поймет эту простую мысль и перестанет питать надежду на царя и его правительство, тогда он своею поддержкою удвоит, утроит силы пролетариата, а перед напором этих соединенных сил не устоит и всесильная царская власть.

Петербургский Комитет Российской Социал-Демократической [Рабочей] Партии.

библиотека ИМЭЛ, листовка № 86.