История борьбы на предприятии ООО «ПДК»

Интервью с А. Хахиным

От редакции. В начале апреля 2015 работники склада автозапчастей ПДК (бывшая «Автологистика») готовятся к борьбе за коллективный договор. Работодателю был представлен разработанный МПРА проект документа. Основные требования: индексация, социалка и расширение прав профсоюза. При смене юридического лица новое руководство письменно гарантировало работникам сохранение всех социальных выплат, которые были в «Автологистике». Но на практике отменило ежегодную компенсацию в 20 тыс. руб. на учебу, занятия спортом, детский сад. Естественно, раньше работники могли получить только какую-то одну из этих компенсаций, но учитывая, насколько «социальное» у нас государство, это было неплохое подспорье.

Кроме этого была 13-я зарплата, которую заменили выплатой за выслугу лет. Однако за два года до этого, на предприятии из-за низких зарплат была бешеная текучка кадров. В результате к моменту нововведений основной состав работников имел стаж работы — два года или около того, а выслуга лет выплачивается от двух лет стажа, и при этом количество лет стажа — лишь процент от годового дохода. Если раньше 13-я зарплата в среднем составляла 20 тысяч рублей, то за выслугу работники получили около 15 тысяч. Да и то не все, а примерно 30% от общего количества работников склада. В проекте коллективного договора работники прописали все, что работодатель сам обещал сохранить, и добавили еще введенную им выплату за выслугу лет.

ПДК-EMEX мстит участникам забастовки

ПДК-EMEX мстит участникам забастовки

Позже, 10 декабря, началась забастовка в связи с понижением зарплат на 1/3 (в результате введения новой системы премирования). Из 160 операторов склада в ней приняли участие 120 человек.

Однако 24 числа работники склада были вынуждены её приостановить, в связи с тем, что в новогодние праздники резко падает объем заказов, а значит, и результат забастовки будет минимальным. Их требования так и не были выполнены, зато сразу по окончании забастовки работодатель начал широкомасштабную кампанию по репрессированию активистов. А именно: участников забастовки не допустили к работе сразу, а отправили в простой. Вопреки требованиям закона, простой не оплатили. Трудинспекция и суд начали принимать решения, обязывающие работодателя оплатить время простоя. Кроме этого, Администрация проводит дискриминацию по отношению к участникам забастовки: занижение премии в 2-3 раза по сравнению с небастовавшими, перевод на низкооплачиваемые производственные операции, не предусматривающие премирования, отказ в социальных выплатах, предусмотренных Положением о социальной политике предприятия и т.д.

Рабочим ООО «ПДК» удалось приподнять веки Трудинспекции

Рабочим ООО «ПДК» удалось приподнять веки Трудинспекции

Публикуем телефонное интервью незаконно уволенного активиста профсоюза МПРА, заместителя председателя ячейки на ООО ПДК, Алексея Хахина.


М. В связи с тем что у Вас вчера было судебное заседание (а у нас тематика в основном связана с профсоюзным движением), на данный момент нас интересует актуальное интервью, связанное со вчерашним судом. Итак, первый вопрос. Какие конкретно действия работодателя довели вас до (увольнения) суда? По самому процессу суда. Много ли людей присутствовало? Были ли представители трудового коллектива, политических партий? Кто в итоге выиграл суд?

А. Сразу после забастовки начали убирать всех членов профсоюза. Любыми способами: увольнять, переводить на неудобные графики. Мне тогда так же было предоставлено уведомление, что через дав месяца меня переведут с графика 2/2 на такой плавающий график 5/2, при котором я каждую третью неделю не мог бы иметь возможности возвращаться с работы домой.

А. Представители на суде — были. В зале суда присутствовал, но права голоса не получил свидетель (представитель профсоюзной ячейки), который мог засвидетельствовать о том, что на график, с которого меня перевели на тот, на котором я не могу работать, — людей набирали (и сейчас — продолжают набирать).

А. В итоге, что касается суда, то он закончился не в мою пользу (увольнение незаконным признанно не было — прим. корр.).

М. Не смотря на то, что по закону у членов профкома есть защита от увольнений?

А. Сейчас на этот счет в законах есть изменения. А раньше нельзя было уволить заместителя, кем я и являюсь. Теперь — только председателя ячейки.

М. Решение суда уже неоспоримо, или какие-то действия вы ещё планируете?

А. Вообще мы решили идти до конца. Сначала апелляция будет в московский областной суд; после него — в вышестоящий(е), и вплоть до международного уровня, — лишь бы был результат.

М. Вы получили личный опыт. Возможно, вы хотели бы поделиться какими-то комментариями, выводами?

А. Касательно того, что произошло именно со мной или по ситуации на предприятии в целом? Что касается себя лично, я сказать что-либо затрудняюсь. Но по ситуации в целом — могу. Сейчас работодатели кругом (по отношению к трудящимся) начинают беспределить. Но боятся этого не нужно, и даже нельзя. Каждый должен отстаивать свои права, иначе этот беспредел будет только разрастаться.

М. Как отнеслись к происходящему остальные члены ячейки? Чем помогли?

А. Была поддержка моральная, а так же юридическая. Был юрист от КТР. Он нам активно помогает. Поддерживает, составляет документы, разъясняет с юридической точки зрения соответствующие ситуации. Кроме того товарищи стараются искать необходимую (юридическую) информацию и сами.

М. Т.е. всё, чем только могли, члены трудового коллектива вам помощь оказали.

А. Да, именно так.

М. Что касается ситуации на предприятии в целом. В общем, главной задачей ячейки сейчас является противодействие кампании работодателя по увольнению (сокращению численности) активистов?

А. Да, противодействие беспределу вот этому, борьба с дискриминацией. Ну и будем пытаться добиваться административного взыскания с работодателя, за дискриминацию.

А. А в целом своими действиями сам же работодатель свою же компанию и «утопил». Она сейчас чуть ли не на последнем месте по Москве и области, по складам автозапчастей.

М. Хотя до недавних пор в течении нескольких лет предприятие достигало значительных успехов, не так ли?

А. Да, мы были чуть ли не единственными поставщиками дорогих оригинальных запчастей. Форда, Мерседеса, Ауди, Тойоты. Всё оригинальное практически лишь через нас шло. Сейчас работодатель опустил свое предприятие что называется «ниже плинтуса». Мы на переговоры идти — пытались. Объясняли, что если идти навстречу людям, они будут работать еще лучше, а компания получит дальнейшее развитие. Но они решили нам на встречу не идти. Ни по индексации, ни по пересмотру системы премирования.

М. В итоге, после всех репрессий по отношению к активистам, последовавшим после декабрьской забастовки, — насколько существенно сократилась доля членов профсоюза в коллективе?

А. Существенно. В профсоюзе состояло примерно 130 человек (на момент забастовки). Сейчас — человек 30. Кого-то выживали запугиванием увольнением по статье какой-нибудь нехорошей. Кому-то обещали улучшить условия оплаты труда (но в результате поверившие в это, уйдя из профсоюза обещанного не получили). Кто-то не выдержал этого графика. Кроме того, когда на улице жара, а температура на складе достигает 35-40*, выйти лишний раз на пять минут на улицу подышать не разрешают. Часто чуть ли не до скорой доходит. А те, кто не в профсоюзе, те кто на стороне работодателя — те сколько угодно находятся на улице. Некоторые же ушли из-за отношения нечеловеческого, дискриминации и давления разного рода. Одного человека даже до нервного срыва довели. Даже справка имеется.

А. Итого в проф-ячейке нас осталось всего 30, хотя ещё в декабре было 130 из 160 человек трудового коллектива. Работодатель тогда обязан был по закону пойти на коллективные переговоры, но на это его представители нам сказали, что эти законы их не волнуют. И все суды, которые сейчас идут, мы по большей части проигрываем. Не знаю, с чем это связано, но суд полностью на их стороне.

М. Численность ячейки стремительно сокращается, суд — на стороне работодателя. В общем получается, борьба угасает?

А. Ну то, что борьба продолжается — это факт. И те люди, которые боролись и поныне борются. Люди, те самые человек 30, которые остались — они всё так же ведут борьбу. Они так же будут идти до последнего. Сдаваться — никто не будет.

Интервью брал активист РОТ ФРОНТа Михаил Макаренко

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter .