По следам «исторического документа» «Большевики в Ставрополе»

Об очередной лжи антисоветчиков

Практически ни одно из регулярно проводимых в Ставрополе «Сургучевских чтений» не обходится без упоминания памфлета И.Д. Сургучева «Большевики в Ставрополе». При этом утверждается, что все события, описанные в нем, якобы подтверждены документально. То же самое происходит и в регулярно печатаемых статьях о Сургучеве в ставропольских СМИ. Цитаты, взятые из этого памфлета, на все лады озвучивались на радио и телевидении. Результаты такой массированной антисоветской пропаганды не заставили себя долго ждать: все чаще раздаются голоса «дать оценку» и переименовать улицы «большевистских палачей».

А ведь легковерному обывателю и невдомек, что организаторы этой пропагандистской кампании, мягко говоря, лукавят: ведь этот памфлет у Сургучева назывался «Бесы русской революции», но в 90-е антисоветские пропагандисты для своего удобства беззастенчиво, задним числом его переименовали в «Большевики в Ставрополе».По следам «исторического документа» «Большевики в Ставрополе»

Утверждать, что данный памфлет является историческим документом, всё равно, что говорить, например, о персонажах романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита» Воланде, Коровьеве или Берлиозе, как о реальных людях. Тем не менее, фамилию памфлетовского палача Промовендова с легкой руки «исследователей» уже можно встретить в некоторых «исторических» работах краеведов.

Памфлет «Бесы русской революции» был написан Сургучевым в 1919 году, когда он возглавлял пропагандистский отдел добровольческой армии генерала Деникина. И тут уж он постарался в чрезмерной, надо сказать, своей садистской фантазии представить большевиков кровожадными бесами, в которых ничего нет людского. Такой пропагандистский прием времен войны должен был послужить возбуждению у добровольцев ненависти и безжалостности к врагу.

Историческим документом этот памфлет не может быть хотя бы уже потому, что в нем хоть и упомянуты некоторые фамилии ставропольских большевиков, но нет имен и даже инициалов. Например, бывший унтер-офицер Ашихин, «кровавый парикмахер», в котором «исследователи» якобы распознали большевистского начальника ставропольского гарнизона Д.С. Ашихина, представлен в виде черта с короткими фалангами рук:

«Вот главный их работник, мастер, вдохновенный маэстро, «товарищ социалист», приносящий на землю, как золото, ладан и смирну, братство, свободу и равенство. Фамилия его Ашихин.
Обычного вида русский, незлобивый, рыжебородый мужичок. Отмечен от всех людей он только тем, что на руках у него все пальцы одинаковой длины: и указательный, и средний, и безымянный, и мизинец. Как будто кто-то когда-то хватил ему топором по руке. И потом, с наружной стороны кисти, на фалангах, у него, у этого Ашихина, растет длинная рыжая шерсть, такая длинная и густая, что ее можно закручивать в висюльки».

Надо сказать, что настоящему начальнику ставропольского гарнизона Д.С. Ашихину шел в ту пору 25-й год от роду, и он был схвачен белыми и повешен таким же образом, как писал в своем памфлете Сургучев. Повешен так, как любят это цитировать «исследователи», но только насчет большевиков:

«Я никогда и никак не мог понять, как седовласые, длиннобородые, солидные русские люди, которые прежде не резали, семь раз не отмерив, — теперь шли за мальчуганами, большей частью — выгнанными семинаристами, — шли, не рассуждая, слепо веря, — шли, грабили, убивали своих же братьев по крови, по вере, мучили их и издевались».

Все совпадает, если подразумевать под «выгнанными семинаристами» юнкеров и купеческих сынков, к сословию которых и принадлежал Сургучев.

Возможно, памфлет «Бесы русской революции» явился также и прототипом геббельсовской пропаганды, тем более что во время Великой Отечественной войны И. Сургучев трудился в газете «Парижский вестник», занявшей в то время уверенную прогерманскую позицию.

И.Д. Сургучев за рабочим столом в редакции газеты "Возрождение". Париж, 1940 г.

И.Д. Сургучев за рабочим столом в редакции газеты «Возрождение». Париж, 1940 г.

Ведь нацисты тоже взяли на вооружение расистский термин «унтерменшен» (недочеловеки), которым они наделяли врагов третьего рейха и всех тех, кто, по их мнению, не принадлежал к «высшей расе».

Приведем цитату из книги времен холодной войны «Эрих Хартманн — белокурый рыцарь Рейха»:

«Полупьяные солдаты Красной армии, увешанные винтовками и пулеметами, построили безоружных немцев в шеренги. Другие русские начали валить на землю женщин и девочек, срывать с них одежду и принялись насиловать своих жертв прямо перед строем остальных русских. Немцы могли лишь молча сжимать кулаки. Американские солдаты из своих грузовиков смотрели на все это широко открытыми глазами…
Русский капрал отошел от женщины, его лицо исказила глумливая усмешка. Один из солдат изо всех сил ударил женщину сапогом в лицо. «Проклятая фашистская свинья!» — заорал он. Молодая мать упала на спину. Солдат, который ее ударил, выстрелом в голову из винтовки убил ее… 8- и 9-летних девочек раз за разом безжалостно насиловала озверелая русская солдатня. Они не выказывали никаких других чувств, кроме ненависти и похоти. Пока все изверги удовлетворяли себя среди диких криков и плача женщин, Эрих и его солдаты сидели под дулами пулеметов».

Если внимательно приглядеться к описанию в книге зверств, якобы чинимых красноармейцами, то можно найти немало схожего с описанием садистских сцен, приведенных в памфлете Сургучева.

Тем не менее, в газете «Открытая» 22-29 марта 2017 года в статье «Хоть только прикосновением луча сердца быть с тобой…» мы можем прочесть:

«Относиться к памфлету можно по-разному, но вычеркивать его из наследия писателя — значит идти против исторической правды. «Большевики» превратились почти что в политический манифест, который по-прежнему звучит остро и отдает болью».

Вот так, ни много ни мало – политический манифест. Если у большевиков – Карл Маркс с Коммунистическим манифестом, то у нас, решили ставропольские антисоветчики, пусть будет свой антикоммунистический идол – коллаборационист Сургучев с его садистским рассказом в качестве манифеста. К чему может привести такой выбор, несложно предвидеть. Яркий пример – Украина.

После таких политических страстей неуклюжие попытки оправдать Сургучева в статье «Книга Ильи Сургучева — достойное продолжение серии «Неизвестный ХХ век» газеты «Губернские ведомости» от 31.03.2018 выглядят смешно: «не разбирался в политике». Это о человеке, который смолоду уже был «гласным» Ставропольской Думы, переписывался с членом РСДРП М. Горьким, принимал участие в 1-й Мировой войне, принадлежал, как и А.Ф. Керенский, к партии эсеров, во время Гражданской войны состоял на службе в деникинской армии, а в эмиграции сотрудничал с газетами и журналами преимущественно правого и фашистского толка.

Чтобы окончательно сформировать у читателей образ Сургучева как невинного художника, которого каждый может обидеть, и уж тем более большевики, «исследователи» его творчества пишут в статье «Никогда социалистом-революционером я не был…» в газете «Открытая» (номер 42 (786) от 25 октября – 1 ноября 2017 г.) следующее:

«По поводу «эсеровских симпатий» ставропольского писателя Ильи Дмитриевича Сургучёва, о которых лгут его противники и невежды.

В течение нескольких десятилетий как зарубежные, так и отечественные исследователи приписывали русскому писателю, драматургу, уроженцу Ставрополя Илье Дмитриевичу Сургучеву (1881-1956) деяния, которых он никогда не совершал. А вслед за ними и некоторые современные авторы также утверждают, что «Сургучев И.Д. — эсер-боевик, комиссар Временного правительства 7-й армии Юго-Западного фронта, делегат Всероссийского Учредительного собрания». Так ли это?

Авторы ряда исторических и филологических работ ссылаются на «донесение комиссара 7-й армии Юго-Западного фронта Сургучева» от 15 октября 1917 года, найденное в Российском государственном военно-историческом архиве, в фонде Кабинета военного министра.

В этом документе Сургучев (без имени-отчества и даже без инициалов) сообщает о положении в армии: «…безотрадная картина общего падения духа и дисциплины. Необходимы особые меры поднять армию, оградить от безответственных сил. Положение армии в настоящий момент чрезвычайно серьезно. Нужны теперь смелые и сильные решения, за которыми должны последовать столь же решительные действия».

В именном указателе к первому тому книги М. Горького, К. Ворошилова и В. Молотова «История гражданской войны» (М., 1935 год) сказано: «Сургучев И.Д. — эсер, комиссар Временного правительства в 7-й армии Юго-западного фронта»… Слухи об эсеровских симпатиях Сургучева оказались столь устойчивыми, что ему пришлось вновь опровергать их почти через двадцать лет…».

Зачем же Сургучеву понадобилось отрекаться от своих политических симпатий спустя столько лет? Дело в том, что в монографии «Илья Дмитриевич Сургучев: проблемы творчества» утверждается, что Сургучев «был человеком с врожденным чувством патриотизма». На самом деле этапы его жизни показывают, что он был, скорее, человеком с врожденным чувством конформизма.

В Википедии сказано, что Сургучев был соредактором эмигрантского журнала «Воля России». Этот журнал целиком стоял на эсеровской политической платформе и среди его редакторов некоторое время даже числился бывший председатель Временного правительства А.Ф. Керенский. Но в 1932 году журнал закончил свое существование и Сургучев вынужден был уже искать работу в газете монархического толка «Возрождение», где революционеров на дух не переносили, даже с приставкой «социал». Вот и выдумана была легенда об однофамильце-двойнике Сургучева, который являлся однопартийцем Керенского и комиссаром Временного правительства, но якобы бесследно пропал в годы Гражданской войны.

Мемориальная доска писателю-коллаборационисту

Мемориальная доска писателю-коллаборационисту

Приверженность конформизму привела Сургучева и к сотрудничеству с оккупационными властями в годы ВОВ. Вполне возможно, что одной из целей его прибытия в оккупированный фашистами родной город Ставрополь в конце декабря 1942 года было участие в организации и создании задуманного Розенбергом рейхскомиссариата «Кавказ». Но тут его подвела фашистская пропаганда, которая до последнего скрывала свое поражение под Сталинградом. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись – для Сургучева стремительное наступление Красной Армии в январе 1943 года на Ставрополь оказалось полной неожиданностью и ему пришлось срочно бежать с отступающими частями вермахта.

Эти факты, конечно, от учеников школы № 4 г. Ставрополя, названной именем писателя-коллаборациониста Сургучева, стыдливо утаиваются. И, несмотря на то, что такой документ, как библиографический указатель «Живописец души…» русский писатель и драматург И.Д. Сургучев», изданный факультетом филологии и журналистики СГУ при содействии Ставропольской краевой универсальной научной библиотеки имени М.Ю. Лермонтова в 2011 году, ссылается на более чем два десятка номеров оккупационных газет 1940-1944 гг. «Новое слово» и «Парижский вестник» со статьями Сургучева, все-таки «исследователи» пока стесняются демонстрировать эти фашистские газеты в школьном музее. Почему? Может, потому, что они являются настоящими историческими документами, а не лживыми, и любой школьник, ознакомившись с ними, поймет, что писатель — предатель? А может, потому что «исследователи» все-таки понимают, что, прославляя коллаборациониста Сургучева и рекомендуя читать фашистские газеты с его статьями, они выходят за рамки законодательства Российской Федерации? Впрочем, последний вопрос уже относится, скорее, к работникам прокуратуры.

Максим Иванов, г. Ставрополь